Мы двинулись за ним, хотя, конечно, не знали, кто кричит и почему. Мортимер прижался ко мне, и мы вошли. Посреди покоев стояла кровать с балдахином. Задёрнутые занавеси скрывали лежавшую — с постели доносились вздохи. Оконные шторы почти не пропускали солнечные лучи. Прерывистый тёплый свет исходил только от камина.
— Покажитесь ненадолго, ваша милость, — попросил Чернокрыс. — Даю вам честное слово, вы обрадуетесь.
— Нет, Чернокрыс, — ответила королева. — Довольно сюрпризов. Ничто не сможет меня обрадовать.
— Но сегодня, я уверен, вас ждёт большая радость, — проворковал крыс.
— Букеты и конфеты? — вздохнула королева. — Хватит с меня и того и другого, и я больше не хочу слышать, как ты читаешь стихи. Мне нужно только одно.
— И сегодня, — прошептал Чернокрыс, — вы получите желаемое. Ваша милость, я привёл двух маленьких детей.
После недолгого молчания королева проговорила:
— Двух детей?
— Точно так! Две штуки! Они явились из-под земли, ваша милость, из норы.
— Норы?..
— Да, норы. Не хочу хвастать, но эту нору, так уж получилось, вырыл я, ничтожный. Труды мои длились долго, ваша милость, но поскольку вы были заняты битьём посуды, то не заметили моего отсутствия, гр-рм… Как бы то ни было, мальчики сердечно хотят поприветствовать вашу милость.
— Что ж, — сказала королева, — пусть подойдут.
На кровати зашевелились, и в щель между занавесями просунулась рука. При виде этой руки у меня свело желудок. Рука была не человеческая. Кожа светлая, совсем как у меня, но грубая и покрыта чешуёй. Четыре костлявых пальца оканчивались когтями.
— Подойдите сюда, мальчики, — ласково позвала королева. — Подойдите и поздоровайтесь.
Мы с Мортимером словно приросли к полу. От страха я почти слышал шум собственной крови; ни за что в жизни мне не хотелось подходить к кровати. Если рука такая жуткая, то какова же вся остальная королева?
— Они боятся меня, Чернокрыс, — грустно произнесла невидимая за балдахином королева.
— Они просто стесняются, — заверил крыс. — Ничего страшного. — Он подбежал ко мне, потянул за штанину и прошептал: — Ну будьте же хорошими мальчиками, поздоровайтесь с королевой.
Мне каким-то чудом удалось оторвать ноги от пола и сделать несколько шагов. Наверное, я просто должен подойти к королеве? Вдруг она разгневается, если я откажусь? Мортимер шёл следом за мной, вцепившись мне в рубашку и еле слышно хныча.
Я подошёл близко-близко — так близко, что мог рассмотреть каждую чешуйку на тощей бледной руке, так близко, что слышал, как дышит королева за балдахином, — и тихо сказал:
— Добрый день.
Королева рассмеялась:
— Может быть, ты и руку мне подашь?
Я медленно протянул руку и пожал её пальцы. Они были такими холодными и странными на ощупь, что я вздрогнул.
— Как тебя зовут? — спросила королева.
— Самуэль.
— Самуэль? — Королева выпустила мои пальцы и медленно раздвинула полог. На миг у меня остановилось сердце: я увидел её, белую, свернувшуюся на перине. И не мог понять, страшная она или красивая. Но бояться я точно перестал: страх сменился изумлением. Никогда в жизни я не видел подобного существа. Королева больше всего походила на громадную бледную ящерицу-медяницу. Всё её тело покрывала чешуя, и королева блестела, словно только что сменила кожу. Лицо её было мордой ящерицы с круглыми карими глазами — но взгляд был не звериным, а человеческим.
— Ты назвал себя, — королева склонила голову набок, — но это имя, на мой слух, прозвучало фальшиво.
— Д-да?
Она улыбнулась:
— Может быть, ты думаешь, что оно тебе не подходит?
— Я не знаю, — прошептал я. Как трудно говорить, что думаешь! И как только королева поняла мои мысли? Мне казалось, что я прозрачный и меня видно насквозь.
Королева Индра вытянула шею.
— Кто это прячется у тебя за спиной? Может, у него тоже есть имя?
— Да, — сказал я, — это мой брат. Его зовут Мортимер.
— Понимаю. А можно ли взглянуть на него?
Я сделал шаг в сторону, чтобы Индра увидела Мортимера. От страха он упорно смотрел в пол. Волосы торчали как пакли, руки были чёрными от грязи и земли — но взгляд Индры потеплел.
— Ах! Ах, Чернокрыс… Он само совершенство! Ты только взгляни!
— А я что говорил, драгоценная королева? — улыбнулся крыс. — Теперь-то вы довольны?
Индра кивнула, и я увидел, что её глаза наполнились слезами.
— Уже много лет я не была так счастлива!
— Вам так долго хотелось ребёночка? — спросил Мортимер. Он, похоже, избавился от всякой робости.
— Да, — ответила Индра, — так долго.
Она сползла с кровати, чтобы взглянуть на Мортимера поближе. Извиваясь, она описала круг, рассматривая его так и сяк. Блестящий хвост завивался кольцами. Про меня королева как будто забыла. Она взяла ладошку Мортимера в свою.
— Неужели ты не согласишься, чтобы я баловала тебя до крайности? Неужели не останешься в моём замке, не сделаешь меня счастливой?
Мортимер медлил с ответом. Заметив, что он колеблется, Индра словно устыдилась. Бледные щёки покраснели.
— Ты, конечно, ожидал увидеть какую-нибудь другую королеву, — сказала она. — Линдвормы вызывают у тебя отвращение?
— Линдвормы? — спросил Мортимер. — Ты линдворм?
