— Ну… неужели это же солнце светит над мастерскими и дровяными складами у нас в городе?
У крыса сделался такой вид, будто я сказал что-то очень умное.
— Я об этом как-то не думал. — Он покусал коготь. — Я склонен полагать, что имеют место два разных солнца. И каждый должен решить для себя, какое из этих солнц настоящее. А, Сем?
— Ну, если так, — сказал я, — если надо решать самому, то я считаю настоящим здешнее солнце. Там, где мы жили у Тюры, по-моему, всё было ненастоящее.
— Всё?
— Да.
— Вообще всё?
— Вообще всё.
— Хм-м, — ответил Чернокрыс, и мы пошли дальше, приятно болтая. Лесничий, не говоря ни слова, шагал метрах в пяти перед нами.
— Тьодольв, ты не расскажешь нам, в чём причина твоего мрачного настроения? — спросил крыс спустя какое-то время.
Тьодольв сначала отмалчивался, но потом всё-таки пробурчал:
— Я был бы очень благодарен, если бы мне дали выспаться. Вот и всё.
— Выспаться? — Крыс хохотнул. — Замковая свита, если хочешь знать, уже несколько часов не спит.
— Но я вчера допоздна не ложился! — взревел лесничий так, что птички тучей вспорхнули с деревьев. — До самого рассвета!
Крыс остановился и уставился на Тьодольва, будто видел его насквозь.
— И почему же ты не ложился, позволь спросить?
— Почему? Ну… потому что был на охоте, разумеется, — пробормотал медведь.
— Значит, ты охотился. И не уничтожал все наши припасы! Да?
Тьодольв не ответил, на морде у него появилось что-то вроде раскаяния. Конечно, крыс был прав.
— Я и не знал, что твоё обжорство зашло так далеко, — продолжал Чернокрыс. — И Индра вряд ли обрадуется, если сегодня вечером будет нечего есть.
— Ха! Я выслежу жаркое к ужину, ты и глазом моргнуть не успеешь. Я до вечера с десяток жарких выслежу!
— Да ты едва на лапах держишься, — фыркнул Чернокрыс. — В таком состоянии ты и еловый саженец не завалишь!
Мы с Иммером переглянулись и захихикали. Надо же, как смело Чернокрыс заговорил с лесничим. Тьодольв что-то злобно проворчал и ответил:
— Посмотрим.
Мы прошли ещё немного. Чернокрыс мёл хвостом вокруг нас, присматривая, как бы с нами чего не случилось. Он, по-моему, ужасно суетился, как будто опасности подстерегали нас за каждым деревом. Вскоре Иммер заметил бабочку и стал гоняться за ней. Чернокрыс тут же разволновался:
— Смотри не заблудись!
Иммер его не слушал, со смехом гоняясь за бабочкой, которая порхала над черничником.
— Оставь её в покое и возвращайся! — призвал Чернокрыс. — Ты понятия не имеешь, как легко заблудиться в лесу!
Иммер и ухом не повёл, и крыс закричал:
— Сию же минуту поди сюда, или я скажу лесничему, чтобы он тебя привёл за шиворот!
Я бросил взгляд через плечо, чтобы посмотреть, слышит ли Тьодольв. Но медведя рядом не оказалось.
— Его нет, — сказал я.
Крыс остановился и огляделся.
— Тьодольв! — позвал он.
Ответа не последовало. Иммер бросил гоняться за бабочкой и подбежал к нам.
— Как ты посмел бросить нас одних так далеко от дома? — возопил Чернокрыс.
Ему снова никто не ответил.
— Не надо было его дразнить, — пискнул Иммер. — Теперь нам придётся выбираться самим!
— Наверняка вернулся к себе в лачугу и снова что-то ест, — проворчал крыс. — Вот об этом её милость точно узнает.
— А ты найдёшь дорогу к замку? — спросил я.
— Разумеется. Кру-угом!
Мы повернули и двинулись той же дорогой, по которой пришли. Но поскольку мы забрались в лес довольно глубоко, я заметил, что Чернокрыс не помнит дорогу и просто бодрится. Время от времени он останавливался, а потом бежал в новом направлении.
— Вот медведь, — бормотал он. — При первой же возможности удрал домой. Кошмар, какой кошмар.
Мы с Иммером шли за ним, держась за руки. Как всё-таки неприятно, что лесничий нас бросил. Он, конечно, дурак, но всё же большой и сильный — хорошо, когда такой рядом. У Чернокрыса лапки тонкие, как спички.
Вдруг совсем рядом, в зарослях, что-то зашуршало. Решив, что Тьодольв передумал и вернулся, Чернокрыс издал довольный смешок:
— А вот и наш лохматый приятель.
Но Тьодольв не показывался. Зато в зарослях снова кто-то шумно заворочался.
— Тьодольв! Ты что, в прятки играешь со старым Чернокрысом?
Из кустов донеслось храпение, и мы с Иммером прижались друг к другу.
— А вд-друг там волк, — проговорил Иммер. — И он нас с-съест.
— Не бойся, мой юный друг, — призвал крыс, трясясь всем тельцем. — С вами Чернокрыс!
В зарослях снова завозились. Ветви сильно качнулись, кто-то захрапел и зафыркал ещё громче. От страха я еле дышал. Вдруг из кустов высунулась голова какого-то зверя. Мы все трое с облегчением выдохнули.
— Всего лишь олень, — проговорил крыс.
Да, это был всего лишь олень — но какой громадный! Он возвышался надо мной на добрый метр. Рога на темени ветвились, как дерево. Олень помедлил, глядя на нас чёрными блестящими глазами. Изо рта у него медленно стекала струйка крови.
— Почему у него кровь? — спросил я.
