Молчание.
— Открой, пожалуйста.
Рыжий Хвост не ответила — только совсем рядом послышался смешок. Я попытался схватить её, но неудачно.
Снова хихиканье, прямо у меня за спиной! Я крутанулся на месте, но и на этот раз оказался недостаточно проворным.
— Пи-пип! Я здесь! — донеслось из дальнего угла.
Я двинулся на звук, но «пи-пип» тут же послышалось откуда-то ещё. Досадное «пи-пип» звучало то здесь, то там. Рыжий Хвост двигалась очень быстро и совершенно беззвучно. Я вдруг испугался. Мне захотелось выйти из тёмной комнаты, выйти немедленно! Я встал и заторопился к двери, натыкаясь в кромешной темноте на мебель и больно ушибаясь. Наконец я добрался до двери. Она была заперта.
— Не смешно! — Я чуть не плакал. — Я ничего не вижу!
И тут — в мгновение ока — голос Рыжего Хвоста изменился. Он больше не был писклявым. Он стал глухим, угрожающим, в нём зазвучали выпущенные когти и острые зубы. В голосе Рыжего Хвоста пробудились хищные инстинкты и жажда крови:
— Но я-то тебя вижу. И сейчас доберусь до тебя!
В следующий миг лиса, урча, сбила меня с ног и принялась хватать зубами. Я завопил — завопил от страха и отчаяния:
— Прекрати! Не надо! Хватит, хватит! — Мой крик перешёл в отчаянный плач. Я рыдал так, что, наверное, стены дрожали.
Тут из коридора снова упала полоска света. Рыжий Хвост отперла и широко открыла дверь. Сама она стояла на пороге, испуганно глядя в мою сторону.
— Прости! Я не хотела тебя напугать. Я думала, это игра.
— Больше не хочу играть! — И я кинулся прочь.
Я побежал по коридорам назад, к обеденной зале, но оттуда доносилось всё то же фырканье, и мне расхотелось входить. Я сел у стены и обхватил колени руками. От плача я трясся и иногда икал. Но я не только испугался: я ещё и разозлился. Эта игра мне не нравилась, в ней было что-то неправильное, странное, неестественное. Почему Иммер начал её — ему ведь всего-навсего было немного скучно?
Вскоре я услышал, как приближаются чьи-то шаги. Если это Рыжий Хвост со своими извинениями, то я с ней даже говорить не намерен!
Но это оказалась не Рыжий Хвост, а Брунхильда. Барсучиха тащила в лапах какую-то лохматую кучу; меня она увидела, только когда подошла совсем близко. От неожиданности Брунхильда подпрыгнула и чуть не уронила свою ношу.
— Ох! Ты здесь, Сем?
— Угу.
Брунхильда склонила голову к плечу.
— Тебе что, миленький, грустно?
— Да ну… Только Рыжий Хвост, по-моему… ненормальная какая-то.
— Все так думают! — сказала Брунхильда. — Не принимай её поступки близко к сердцу. — Она немного помолчала и добавила: — Ты себе и не представляешь, какой глупой была я в своё время. Поначалу, после того как Индра нас заколдовала, меня так пугал огонь в камине! Я вбила себе в голову, что он кусается! — И она рассмеялась до слёз.
Я кивнул на кучу:
— Что это у тебя?
— А! Муж придумал, чтобы я принесла нам мех!
— Мех?..
— Да!
Брунхильда свалила кучу на пол и взяла из неё что-то мохнатое. Это и впрямь оказался мех — куртка старинного покроя, с капюшоном и ремнём на поясе.
— А зачем он вам? — поинтересовался я.
Барсучиха снова рассмеялась:
— Чтобы надеть, конечно! Нарядимся зверями! Так-то играть будет ещё веселее!
Я вздохнул. У меня духу не хватало спросить, не думает ли Брунхильда, что они с мужем и так похожи на зверей, безо всяких шкур. И только сказал:
— Ты правда думаешь, что надо затевать все эти переодевания? Может, пора уже закончить игру?
— Закончить?
Она с усилием подняла гору шкур, круглым задом толкнула дверь в обеденную залу и, пятясь через порог, сказала:
— Ну что ты, Сем, миленький! Игра только началась!
