Кеннисон принялся рыскать по проходам, заглядывая в офисные кабинки. В тот раз она забралась под стол. А что, если и тогда злодей был настоящим, а теперь решил вернуться, чтобы довершить начатое? Пошарив по столу, Кеннисон вооружился ножницами. Теперь он двигался медленно и осторожно. Если грабитель еще здесь, малейший шум может стоить жизни.
Вот и последняя кабинка – Пруденс нигде нет. Сердце бешено заколотилось. Неужели ее изнасиловали? У подонков, как известно, только одно на уме. Она, должно быть, билась, вырывалась, а он срывал с нее одежду! Вот она лежит – избитая, обнаженная, а эта грубая скотина делает с ней все, что хочет…
Он нашел Пруденс в кабинете Чена. Она сидела за столом в кожаном вращающемся кресле, полностью одетая, и ухмылялась.
Опять новые фокусы!
Подавив приступ гнева, Кеннисон шагнул к столу.
– Черт побери, Пруденс… – Он повернул кресло к себе.
Ее голова безжизненно упала на плечо. Лицо по-прежнему улыбалось. В ноздри Кеннисона ударил отвратительный запах, как в неубранном туалете. На груди Пруденс расплывалось огромное пятно, казавшееся черным в красноватом свете дежурных ламп. Он протянул руку и ощутил что-то мокрое и склизкое.
– Пруденс… – срывающимся голосом проговорил он.
– Как трогательно!
Кеннисон резко повернулся к двери – там, окруженная красновато-черными тенями, вырисовывалась человеческая фигура. Прямо на него смотрело дуло пистолета с глушителем. Он пригляделся…
– Ты?!
Женевьева Вейл шагнула в кабинет.
– Ну-ка, Дэнни, встань так, чтобы я тебя видела! – Она махнула пистолетом. Кеннисон поспешно обошел стол. Взгляд Женевьевы обшарил его с головы до ног, задержавшись на брюках. – Ну-ну… Так он у тебя еще встает? Невероятно. Неужели эта жирная шлюха чем-то лучше меня?
– Даже мертвая, и то лучше, – бросил Кеннисон, тут же пожалев о своих словах, – лицо Женевьевы исказилось, она вскинула пистолет… Спокойствие! Надо себя контролировать. В конце концов, Пруденс Бейкер никогда не была мечтой его жизни. Однако, повторись все снова, он бы, наверное, сказал то же самое. Забавно…
Усмехнувшись, Вейл слегка опустила оружие.
– Нет, пока рано.
Рано? Значит, не все еще потеряно. Мозг Кеннисона медленно набирал обороты.
– Ты выжила? Мы так беспокоились…
Она визгливо рассмеялась. У Кеннисона взмокли подмышки, со лба капал пот, колени мелко дрожали. Должно быть, от него на целую милю пахнет страхом.
– Ах ты, сукин сын! Всегда тебя терпеть не могла. Не стоило тебе отдавать место твоего отца в Совете.
– Но…
– Заткнись и слушай, ты, надутый кусок дерьма! Хочешь знать, почему я выжила? Очень просто – меня не было в машине! Я прекрасно понимала, что кто-нибудь из моих верных друзей попытается воспользоваться ситуацией. Скорее всего ты, Ульман или Пейдж. Когда она явилась ко мне со своей дурацкой идеей, я сразу ее раскусила. Оставалось только узнать детали. К счастью, Джад – мастер своего дела.
– Я ей не…
Пистолет снова дернулся кверху.
– Я же сказала тебе заткнуться. Мне отлично известно, что именно ты ей говорил. У меня везде есть уши, и в твоем доме тоже.
– Тогда ты знаешь, что я никогда… – в отчаянии воскликнул он.
– Еще бы! Разумеется, никогда! Разве ты когда-нибудь говоришь прямо? Ты единственный, кто умеет говорить одними намеками. – На лице Женевьевы появилась ледяная улыбка. – Рассказать, как она выла, когда Джад ее допрашивал? Просто мороз по коже. А когда увидела свою кровь, совсем свихнулась. Вопила, визжала, предлагала сотрудничать. Только это ей не помогло – мне нужна была только информация, а не она.
Страх и отчаяние Кеннисона понемногу вытеснялись гневом. Сестра Пейдж была его соперницей, его Сьюардом. Но в особняк Вейлов она пошла по его поручению, значит, и ответственность за нее лежала на нем.
– Что ты с ней сделала?
– Не будь кретином. Ты же знаешь, что в машине нашли труп.
– Она была…
– Конечно же, она была в сознании, – спокойно кивнула Женевьева.
Мало ей просто убийства, непременно требуется жестокость. Будь она проклята, эта сука со всеми своими родственниками! Чтоб ее…
Стоп, спокойно! Надо сосредоточиться на настоящем. Будущего может и не быть. Слава богу, ей приспичило поиздеваться – это дает хоть какую-то надежду.
– Она смотрела, как мы присоединяли провода, – продолжала Вейл. – Джад даже объяснил ей, как все устроено и почему. Видел бы ты, как она корчилась и извивалась, но ремень безопасности был заварен наглухо. До сих пор вижу ее глаза. Я тогда помахала рукой на прощание, а она смотрела, смотрела…
Кеннисон открыл было рот и все же стиснул зубы и сдержался. Он представил себе, что чувствовала Гретхен в ожидании ужасной смерти, привязанная к креслу, измученная, совершенно беспомощная…
Вейл, видимо, что-то прочла в его лице.
– А когда убиваешь на расстоянии и чужими руками, что-то меняется? Неужели ты лучше меня только потому, что всегда нанимал кого-нибудь, чтобы он, в свою очередь, тоже кого-то нанял? – Она расхохоталась, потом взглянула на труп в кресле. – А вот твоя свинья-подружка совсем не визжала… Надо отдать ей должное. Понимала, что толку все равно не будет. Вот ее я могла бы использовать.
