— Конечно, я с тобой согласен. И если я замечу, что вы не справляетесь, обязательно помогу. Но пока я плачу носильщикам, чтобы они выполняли свою работу, а я мог бы заниматься своей. Кстати, до сих пор никто из вас не таскал таких тяжелых тюков, какие мне приходилось видеть во время других экспедиций.
— Охотно верю, но все-таки у нас слишком мало людей. Вы не обидитесь, если я спрошу, сколько вам лет?
— Двадцать шесть.
— Ну вот, а мы с Ионой намного старше вас.
— Так, может, вы станете начальниками? — не без ехидства спросил я.
Эндрью замолчал. Иона, ворча, принялся разбирать растения. Мы отвязали лодку и поплыли по течению[29].
Следующий привал мы устроили на песчаной отмели пониже устья Оноро. Вдоль кромки берега скопились желтые бабочки, которые погружали длинные хоботки в сырой песок. Среди них попадались более крупные, ярко-оранжевого цвета, и отдельные мотыльки рода
На песке росла группа пышных кустов, в центре которой находилась куртинка необычных пальм
Ствол, листья, черенки, цветки и плоды густо покрыты острыми черными и блестящими шипами, по десяти и больше сантиметров в длину. Из-за них все дерево выглядит серым и волосатым — «небритым». Нескольких яварда достаточно, чтобы придать унылый первобытный вид любому ландшафту; они кажутся реликтами далекого прошлого, и вид их нагоняет тоску.
В Якке-Якке мы застали Вайяму, а также Юкуму и Эоку с женами — они купались и лениво болтали на отмели под деревьями, где река с журчанием катила свои воды по гладким каменным уступам. Увидев нас, индейцы, прежде чем ответить на наши приветствия, поспешили выйти из воды, чтобы надеть свои повязки и передники.
Глядя на них, я — в который уже раз! — подумал о красоте индейцев — и в покое, и в движении. Своя особая красота была и у молодых, и у стариков. Глаз отмечал многообразие и совершенство человеческого тела и лиц, и не только у юношей и девушек. Наблюдая за тем, как индейцы выполняют свою повседневную работу, я любовался игрой мышц, движениями спины, поясницы, ягодиц, груди, плечей, рук, непринужденным поворотом головы; я видел людей всех возрастов и степеней развития, и у меня было такое чувство, точно я заново открываю нечто прекрасное, приносящее подлинную радость и утраченное нашей цивилизацией, ибо тело цивилизованного человека — это совсем не то! Наши движения с детства связаны тесными одеяниями и окружающей обстановкой, призваны соответствовать им и подчеркивать линии покроя одежды, а не изящество обнаженного тела. Та же разница, что между картинами Микеланджело и Ватто.
Добродушное лицо жены Эоки показалось мне нездоровым. Мы узнали, что у всех членов его семьи жар, и решили отвезти их в миссию, чтобы сестра могла их осмотреть. Наш маленький, но мощный подвесной мотор произвел на них такое впечатление, что они почти забыли о лихорадке.
Я даже удивился, обнаружив, как много народу стремится пойти со мной на Мапуэру: признаться, я опасался, что Чекема или Маваша такого наговорят о нашем походе на Нью-Ривер, что никто не захочет наняться в носильщики. Оказалось наоборот — оба только и говорили о том, как замечательно они провели время.
Я отобрал троих — Вайяму, Фоньюве и Уильяма. Что касается вождя, то он вернулся в свою деревню выше по реке, и я не был уверен в серьезности его стремления сопровождать меня. Поход обещал быть тяжелым, и я попытался выяснить, почему индейцы так хотят идти с нами: ведь им придется самим заботиться о своем пропитании так же, как если бы они путешествовали самостоятельно — наши скромные ресурсы могли служить только аварийным запасом.
Я знал, что Фоньюзе мечтает вновь увидеть родину и встретить племя своей матери. Уильям и Вайяма собирались искать себе жен. Оба жаловались, что женщин по эту сторону гор не хватает[30]. Особенно сокрушался по поводу своего одиночества Уильям — некому позаботиться о нем, испечь ему хлеб… Впрочем, я узнал, что он сам в этом виноват: три месяца тому назад в припадке хандры он отдал свою жену другому, который теперь отказывался возвратить ее, что ужасно возмущало Уильяма. У Вайямы была невеста, молодая девушка в деревне на Мапуэре. Он опасался, что она нашла себе другого, но хотел все же попытать счастья. А если не повезет, — то ж, купит по дешевке несколько терок и заработает, перепродав их по возвращении!
