Кандата от радости забил в ладоши. Надо только уцепиться за эту паутинку и полезть по ней, взбираясь всё выше и выше. Тогда уж, верное дело, ускользнёшь из преисподней.
А если повезёт, то, чего доброго, и в рай попадёшь. И не погонят тебя больше на вершину Игольной горы, не бросят снова в Озеро крови.
Подбодренный этой надеждой, Кандата крепко ухватился за паутинку обеими руками и начал изо всех сил карабкаться вверх.
Само собой, для опытного вора это было делом привычным.
Но от преисподней до райской обители много десятков тысяч ри. Как он ни старался, нелегко ему было добраться до горных высот. Лез, лез Кандата вверх и наконец даже его, такого силача, одолела усталость. Не смог он без единой передышки добраться до самого неба.
Делать нечего, пришлось дать себе роздых. Вот остановился он на полдороге, висит на паутинке, отдыхает, и вдруг поглядел вниз, в глубокую пропасть.
Недаром так упорно взбирался Кандата вверх по этой тонкой паутинке. Озеро крови, где он только что терпел лютые муки, скрылось в непроглядной тьме. А вершина страшной Игольной горы, смутно сверкавшая во мраке адской бездны, уже у него под ногами. Если он и дальше будет так проворно карабкаться, что ж, пожалуй, ему и в самом деле удастся дать тягу из преисподней.
Крепко цепляясь за паутинку, Кандата впервые за много лет вновь обрёл человеческий голос и с хохотом крикнул:
– Спасён! Спасён!
Но тут же внезапно заметил, что и другие грешники без числа и счёта облепили паутинку и, как шеренга муравьёв, ползут вслед за ним всё выше и выше.
При этом зрелище Кандата от испуга и удивления некоторое время только и мог вращать глазами, по-дурацки широко разинув рот.
Эта тоненькая паутинка и его-то одного с трудом выдерживала, где же ей выдержать такое множество людей!
Если паутинка лопнет, тогда и он сам, – подумать только, он сам! – уже забравшийся так высоко, полетит вверх тормашками в ад. Прощай надежда на спасение!
А пока он говорил это себе, грешники целыми роями выползали из тёмных глубин Озера крови. Сотни, тысячи грешников, растянувшись длинной цепочкой, торопливо лезли вверх по сверкающей, как тонкий луч, паутинке. Надо что-то скорей предпринять, или паутинка непременно порвётся и он полетит в бездну.
И Кандата завопил во весь голос:
– Эй вы, грешники! Это моя паутинка! Кто вам позволил взбираться по ней? А ну, живо слезайте. Слезайте вниз!
Но что случилось в тот же миг!
Паутинка, до той поры целая и невредимая, с треском лопнула как раз там, где за неё цеплялся Кандата.
Не успел он и ахнуть, как, вертясь волчком, со свистом разрезая ветер, полетел вверх тормашками всё ниже и ниже, в самую глубь непроглядной тьмы.
И только короткий обрывок паутинки продолжал висеть, поблёскивая, как узкий луч, в беззвёздном, безлунном небе преисподней.
Стоя на берегу Лотосового пруда, Будда видел всё, что случилось, с начала и до конца. И когда Кандата, подобно брошенному камню, погрузился на самое дно Озера крови, Будда с опечаленным лицом опять возобновил свою прогулку.
Сердце Кандаты не знало сострадания, он думал лишь о том, как бы самому спастись из преисподней, и за это был наказан по заслугам: снова ввергнут в пучину ада. Каким постыдным и жалким выглядело это зрелище в глазах Будды!
Но лотосы в райском Лотосовом пруду оставались безучастны.
Чашечки их жемчужно-белых цветов тихо покачивались у самых ног Будды.
И при каждом его шаге золотые сердцевины лотосов разливали вокруг неизъяснимо сладкое благоухание.
В раю время близилось к полудню.
Давным-давно в Ямато, у подножия горы Кацурагияма жил молодой дровосек по прозвищу Длинноволосый. У него было доброе нежное лицо, как у девушки, и длинные волосы, как у девушки, за что его и прозвали Длинноволосый.
Он очень хорошо играл на свирели и каждый раз, отправляясь в лес рубить деревья, в перерывах между работой вытаскивал из-за пояса свирель и наслаждался её звуком. И, как это ни странно, птицы, звери и даже травы и деревья чувствовали, как прекрасен звук свирели. Стоило Длинноволосому заиграть на свирели, как травы начинали колыхаться, деревья – шелестеть, птицы и звери окружали его и слушали, пока он не кончал играть.
И вот однажды, когда он, как обычно, сел на огромный пень и стал самозабвенно играть на свирели, перед ним вдруг появился огромный одноногий человек, шея которого была украшена ожерельем магатама из зелёных драгоценных камней, и сказал:
– Ты прекрасно играешь на свирели. Я уже давным-давно живу в пещере далеко в горах и всё это время только и делал, что смотрел сны о Веке богов, но с тех пор, как ты стал приходить сюда рубить деревья, меня увлёк звук свирели и стали посещать интересные мысли. Я пришёл сегодня сюда специально, чтобы отблагодарить тебя, проси у меня всё, что хочешь.
Дровосек ненадолго задумался и ответил так:
– Я люблю собак, подари мне собаку.
Огромный человек, рассмеявшись, сказал:
