Стоявшие на балконе вдруг снова зашумели – будто налетел порыв ветра. Офицер и Акико, словно сговорившись, умолкли, устремив взгляд в нависшее над соснами ночное небо. Там медленно гасли красные и зелёные огни фейерверка, яркими всполохами разгонявшие тьму. Фейерверк показался Акико настолько прекрасным, что ей даже стало грустно.
– Я думал о фейерверке. О том, что жизнь наша подобна фейерверку, – ответил офицер поучительным тоном, глядя сверху вниз в лицо Акико.
Осень 1918 года. Акико, ехавшая в свой загородный дом в Камакуре, случайно оказалась в одном вагоне со знакомым молодым писателем. Молодой человек положил на багажную полку букет хризантем, которые он вёз своей камакурской знакомой. Вдруг Акико – теперь пожилая замужняя дама Н. – сказала, что всякий раз, когда она видит хризантемы, ей вспоминается одна история, и подробно рассказала про бал в клубе «Рокумэйкан». Молодого человека не могли не заинтересовать эти воспоминания, услышанные из первых уст.
Когда рассказ был окончен, молодой человек без всякого умысла спросил:
– Вам неизвестно имя этого французского офицера?
Ответ был совершенно неожиданным.
– Разумеется, известно. Он назвался Жюльеном Вио.
– Значит, это был Loti. Тот самый Пьер Лоти, который написал «Госпожу Хризантему».
Молодой человек пришёл в радостное возбуждение. Но госпожа Н., с удивлением глядя на него, тихим голосом несколько раз повторила:
– Нет, Лоти он не назвался. Жюльеном Лоти он не назвался.
Это случилось весенним вечером.
Возле Западных ворот в столице Танского государства Лояне стоял юноша и безучастным взглядом смотрел на небо.
Звали этого юношу Ду Цзы-чунь. Он был сыном богача, но промотал отцовское достояние и дошёл до такой нищеты, что хоть с голоду помирай.
В те времена Лоян был цветущим городом, он не знал себе равных во всей Поднебесной. По улицам его пёстрой чередой двигались люди и повозки. В лучах закатного солнца, жидким маслом заливавшего городские ворота, проносились мимо шапочки из тончайшего шёлкового газа на головах стариков, золотые турецкие серьги в ушах женщин, многоцветные поводья на белых конях… Словно смотришь на прекрасную картину.
Но Ду Цзы-чунь, прислонившись спиной к воротам, по-прежнему смотрел безучастным взглядом на небо. Весенняя дымка расстилалась ровной пеленой, но сквозь неё уже был виден узкий полумесяц, похожий на белый шрам от звериного когтя.
«Смеркается, а у меня в животе пусто, и негде мне приклонить голову… Проклятая жизнь! Лучше броситься в реку и умереть», – вот какие мысли нестройным роем проносились в голове Ду Цзы-чуня.
И вдруг перед ним появился, словно из-под земли вырос, какой-то старик, на один глаз кривой, на другой глаз косой! Облитый лучами заходящего солнца, он отбрасывал огромную тень на ворота. Пристально поглядев в лицо Ду Цзы-чуню, старик властным голосом спросил:
– О чём ты сейчас думаешь?
– Я-то? Я думаю о том, как мне быть. Ведь у меня даже нет угла, где бы переночевать.
Старик спросил его так неожиданно, что Ду Цзы-чунь, потупив глаза в землю, неожиданно для себя дал правдивый ответ.
– Вот как! Жаль мне тебя.
Старик немного задумался и указал пальцем на лучи вечернего солнца, озарявшие улицу:
– Послушай, я дам тебе добрый совет. Стань сейчас так, чтобы солнце было позади тебя, а тень твоя упала на землю. Заприметь место, где у этой тени голова, и копай там ночью. Выкопаешь целую телегу чистого золота.
– Неужели правда?
Ду Цзы-чунь в изумлении поднял глаза. Что за чудо! Старик куда-то бесследно исчез, словно сквозь землю провалился.
А месяц в небе ещё больше побелел, и над бесконечным людским потоком уже реяли в вышине две-три нетерпеливые летучие мыши.
Ду Цзы-чунь сразу в один день разбогател так, что даже в столичном городе Лояне не находилось ему равных.
Следуя совету старика, он начал копать в том самом месте, где пришлась голова его тени, и вырыл гору золота – на самой большой повозке не увезёшь.
Ду Цзы-чунь стал неслыханным богачом. Он купил великолепный дом и мог бы соперничать в роскоши с самим императором Сюань-цзуном. Он пил ланьлинское вино, приказывал доставить к своему столу мякоть плодов «драконий глаз» из Гуйчжоу, посадил в саду пионы, которые четыре раза в день меняют цвет, завёл у себя белых павлинов, собирал драгоценные камни, наряжался в парчовые одежды, разъезжал в экипажах из ароматного дерева, заказывал мастерам кресла из слоновой кости… Словом, если перечислять все его прихоти, то рассказу и конца не будет.
Бывало, старые приятели Ду Цзы-чуня, встретив его по дороге, и здороваться-то с ним не хотели. Но когда толки о его новом богатстве пошли по городу, все прежние дружки наведались к нему и стали с утра до вечера веселиться в его доме. Число их с каждым днём прибывало. Прошло всего полгода, а уж в столичном городе Лояне не осталось ни одного прославленного своими талантами человека, ни одной известной красавицы, которые не побывали бы в доме Ду Цзы-чуня.
