Те Гуан-цзы поднял с земли свежесрезанную бамбуковую палочку и, тихо бормоча какое-то заклинание, сел вместе с Ду Цзы-чунем верхом на неё, как на коня. И вдруг – разве это не чудо? – бамбуковая палочка со страшной быстротой взмыла в самое небо, подобно дракону, и понеслась по ясному вечернему небу.
Ду Цзы-чунь, замирая от страха, робко поглядел вниз. Но там, в самой глубине закатного зарева, виднелись только зелёные горы.
Напрасно искал он взглядом Западные ворота столицы (верно, они утонули в тумане). Седые пряди волос старика Те Гуан-цзы разметались по ветру. Он громко запел песню:
Бамбуковая палочка с двумя сидевшими на ней всадниками плавно опустилась на гору Эмэй-шань, там, где широкая скала нависла над глубокой расщелиной. Видно, было это на большой высоте, потому что светила Семизвездия, сиявшие посреди неба, стали величиной с чайную чашку. Само собой, людей там от века не бывало, и тишина, нарушенная лишь на миг, сейчас же воцарилась снова.
Только и слышно было, как на горной вершине, где-то над самой головой, глухо шумит от ночного ветра одинокая, согнутая непогодой сосна.
Когда оба они опустились на скалу, старик посадил Ду Цзы-чуня спиной к отвесной стене.
– Сейчас я подымусь на небо, навещу там Сиванму, – молвил Те Гуан-цзы, – а ты тем временем сиди здесь и дожидайся меня. Быть может, в моё отсутствие появятся перед тобой злые духи и начнут морочить тебя, но ты смотри не подавай голоса. Что бы ни случилось с тобой, не подавай голоса. Если ты скажешь хоть слово, не быть тебе никогда магом-отшельником. Будь готов ко всему! Слышал? Храни молчание, хотя бы небо и земля раскололись на мелкие части.
– Верьте мне, я не издам ни звука. Буду молчать, хотя бы мне это жизни стоило.
– Право? Ну, тогда я за тебя спокоен. Отлучусь ненадолго.
Старик простился с Ду Цзы-чунем, снова сел верхом на палочку, взлетел прямо в небо между горными вершинами и исчез в ночной мгле, словно растаял.
Ду Цзы-чунь, сидя в одиночестве на скале, спокойно любовался звёздами. Так прошло, верно, около часа. Ночной ветер из глубины гор стал ледяной струйкой пробиваться сквозь его тонкую одежду.
Вдруг в небе прозвучал грозный голос:
– Эй, кто здесь, отвечай!
Но Ду Цзы-чунь, соблюдая приказ старика, ничего не ответил.
Прошло немного времени и тот же громовой голос пригрозил ему:
– Если ты сейчас же не дашь ответ, то готовься к смерти!
Ду Цзы-чунь продолжал упорно молчать.
И тут откуда ни возьмись на скалу одним прыжком вскочил тигр и, вперив в Ду Цзы-чуня свои страшно сверкающие глаза, оглушительно заревел. Мало того, в тот же самый миг ветки сосны над головой юноши громко зашумели, и с крутой вершины пополз к нему, высунув огненный язык, белый змей толщиной в большую бочку. Всё ближе и ближе…
Но Ду Цзы-чунь и бровью не пошевелил. Он продолжал сидеть всё так же спокойно.
Тигр и змей злобно уставились друг на друга, словно караулили, кому из них достанется добыча, а потом оба сразу бросились на Ду Цзы-чуня. Вот-вот вонзятся в него клыки тигра, вот-вот вопьётся жало змея… Ду Цзы-чунь уже думал, что тут ему и конец, но тигр и змей, подобно туману, улетели с ночным ветром. Только ветки сосны на вершине всё ещё протяжно шумели. Ду Цзы-чунь с облегчением перевёл дыхание и стал поджидать, что же случится дальше.
И вот набежал сильный порыв ветра, туча цвета густой чёрной туши закрыла всё кругом, бледно-лиловая молния расколола мглу, загрохотал гром. И сразу же водопадом обрушился бушующий ливень. Ду Цзы-чунь бестрепетно сидел, не двигаясь с места, под натиском этой ужасной бури. Рев вихря, струи ливня, непрерывные вспышки молний, – казалось, ещё немного, и рухнет гора Эмэй-шань. Послышался такой удар грома, от которого впору оглохнуть, и из чёрной тучи, клубившейся в небе, прямо на голову Ду Цзы-чуня упал красный огненный столб.
Ду Цзы-чунь невольно зажал уши и упал ничком на скалу. Но вот он открыл глаза и видит: небо над ним по-прежнему безмятежно ясно. Над вершинами гор опять, как и раньше, ярко сверкают светила Семизвездия величиной с чайную чашку. Так, значит, и страшная буря, и тигр, и белый змей – всё это лишь морок, напущенный бесами в отсутствие Те Гуан-цзы. Ду Цзы-чунь понемногу успокоился, отёр холодный пот со лба и снова спокойно уселся на скале.
Но не успел он ещё отдышаться, как прямо перед ним появился одетый в золотые доспехи величественный небесный полководец, ростом, верно, в целых три дзё[21]. Небесный полководец держал в руке трезубец. Гневно сверкая глазами, он направил трезубец прямо в грудь Ду Цзы-чуню и начал грозить ему:
