– Эй, ты кто такой, говори! Гора Эмэй-шань – моё обиталище с тех самых пор, как возникли небо и земля. Но ты, не убоясь этого, один посмел вторгнуться сюда! Уж наверное, ты не простой человек. Отвечай, если жизнь тебе дорога!
Но Ду Цзы-чунь, как повелел ему старик, упорно не раскрывал рта.
– Не отвечаешь? Молчишь! Хорошо же! Молчи сколько хочешь. За это мои родичи искрошат тебя на куски.
Небесный полководец высоко поднял трезубец и поманил кого-то с небосклона над соседними горами. И в тот же миг мгла разорвалась, и бесчисленные воины тучами понеслись по небу. В руках у них сверкали мечи и копья, вот-вот всей громадой пойдут на приступ.
При этом зрелище Ду Цзы-чунь едва не вскрикнул, но вовремя припомнил слова старика Те Гуан-цзы и, подавив в себе крик, промолчал. Небесный полководец увидел, что юношу испугать не удалось, и разгневался страшным гневом.
– Ах ты, упрямец! Ну, раз не хочешь отвечать, я исполню свою угрозу. Прощайся с жизнью! – завопил небесный полководец и, взмахнув сверкающим трезубцем, вонзил все его острия в грудь Ду Цзы-чуня. А потом, потрясая гору Эмэй-шань громовыми раскатами смеха, бесследно исчез во мраке. Но ещё раньше, чем это случилось, исчезли, как сновидение, вместе с шумным порывом ночного ветра все бесчисленные воины.
Светила Семизвездия снова проливали на скалу своё холодное сиянье. Ветки сосны по-прежнему глухо шумели на вершине горы. Но Ду Цзы-чунь лежал на спине бездыханный.
Мёртвое тело Ду Цзы-чуня осталось лежать на скале, но душа его, тихо вылетев из смертной оболочки, устремилась в недра преисподней.
Из нашего мира в преисподнюю ведёт дорога, которую именуют Путь мрака. Там круглый год в чёрном небе уныло свищет ледяной ветер. Ду Цзы-чунь, подхваченный вихрем, кружился в небе, подобно опавшему листку. Вдруг он очутился перед великолепным дворцом, на котором висела надпись: «Дворец бесчисленных душ».
Едва лишь черти, толпой стоявшие перед дворцом, завидели Ду Цзы-чуня, как они со всех сторон окружили его и потащили к лестнице. На вершине лестницы стоял их повелитель в чёрной одежде и золотой короне и метал вокруг гневные взгляды. Уж наверное, это был сам владыка преисподней царь Яньло. Ду Цзы-чунь много слышал о нём и теперь в страхе преклонил колена, ожидая решения своей участи.
– Эй ты, почему сидел на вершине Эмэй-шань? – донёсся громовым раскатом с вершины лестницы голос царя Яньло. Ду Цзы-чунь хотел было сразу же ответить, но вдруг вспомнил строгий наказ старика Те Гуан-цзы: «Молчи, не говори ни слова!» И он молчал, как немой, низко опустив голову. Тогда царь Яньло взмахнул железной булавой, которую он держал в руке, и яростно завопил в таком гневе, что усы и борода у него встали дыбом:
– Да знаешь ли ты, где находишься, несчастный? Сейчас же отвечай, не то я, ни минуты не медля, заставлю испытать тебя все муки ада.
Но Ду Цзы-чунь и губ не разжал. Увидев это, царь Яньло повернулся к чертям и что-то сурово им приказал. Черти немедленно повиновались и, ухватив Ду Цзы-чуня, подняли его высоко в чёрное небо над дворцом.
А в преисподней, как всякий знает, помимо Игольной горы и Озера крови, таятся во мгле неподалёку друг от друга Огненная долина, которую зовут Пылающим адом, и море льда, именуемое Преисподней лютого холода. Черти начали бросать Ду Цзы-чуня в каждую область ада поочередно. В его грудь безжалостно вонзались ножи, огонь опалял ему лицо, у него вырывали язык, сдирали с него кожу, толкли его железным пестом в ступе, поджаривали на сковороде в шипящем масле, ядовитые змеи высасывали у него мозг, орёл-стервятник выклёвывал ему глаза – словом, его подвергли всем пыткам ада. Если начнёшь их перечислять, конца не будет. Но Ду Цзы-чунь всё выдержал. Крепко сжав зубы, он не проронил ни единого слова, ни единого звука.
Наконец и чертям надоело терзать его. Они вновь понесли Ду Цзы-чуня по чёрному небу назад, к Дворцу бесчисленных душ, и, бросив его у подножия лестницы, хором доложили царю Яньло:
– У этого грешника ничем слова не вырвешь.
Царь Яньло, нахмурив брови, погрузился в размышление и, как видно, надумав что-то, приказал одному из чертей:
– Отец и мать этого человека были ввергнуты в преисподнюю скотов. Живо тащи их сюда!
Чёрт помчался верхом на ветре и в один миг исчез в небе преисподней. Но вдруг, подобно падучей звезде, опустился вновь перед Дворцом бесчисленных душ, гоня перед собой двух скотов. Поглядел на них Ду Цзы-чунь – и кто может описать его испуг и изумление?
У этих двух жалких, измождённых кляч были навеки незабвенные лица его покойных отца и матери.
– Ну, так зачем ты сидел на вершине горы Эмэй-шань? Сознавайся сейчас же, не то плохо придётся твоим родителям.
И всё же, несмотря на эту страшную угрозу, Ду Цзы-чунь снова не дал ответа.
– Ах ты неблагодарный сын! Так, по-твоему, пускай мучают твоих родителей, лишь бы тебе самому было хорошо!
Царь Яньло завопил таким ужасным зыком, что Дворец бесчисленных душ поколебался до основания.
– Бейте их! Эй вы, черти! Бейте их, сдерите с этих кляч всё мясо, перешибите им все кости.
