— Именно по этой причине, мой мальчик. Исключительно по этой. Собственно, запрет издал один из моих предков, после того, как однажды вернулся домой с заседания Кабинета Министров и не узнал свою жену. Она решила сделать сюрприз мужу и приняла вид модного в те времена секс-символа. Тогда в моде были спортивные фигурки. Я имею в виду, среди женщин. Знаете, плечи — как у борца, спина — как шкаф, бедер нет, груди тоже, зато лицо совершенно классических очертаний. И все это должно было сочетаться с неимоверной худобой.
— Но это же некрасиво! — возмутился Милан.
— Знаешь, мой мальчик, красота относительна и подвержена влияниям моды не меньше, чем все остальное. Правда, существует еще и красота на подсознательном уровне. И с этой точки зрения ни один мужчина со стандартной сексуальной ориентацией не способен одобрить селедку в роли женщины, равно как, впрочем, и женщина, в роли мужа. Критерий красоты, заложенный в нас генетически, сугубо рационален. Например, идеал красивого мужчины, это наш Янош. Твоя красота более тонкая и изнеженная, что ли. А вот более красивой женщины, чем моя Ларочка, я не встречал.
— А Лерочка? — возмутился Милан.
— Она тоже очень хороша, не могу не признать. Но они ведь так похожи.
— Да, фигурами.
— Но я говорю исключительно о женской фигуре. Лицо…
— Вацлав, пожалуйста, про это не надо. Это я цитировать не стану в любом случае, даже если ты поставишь мне двойку.
С этими словами Милан и отправился показать свое вновь обретенное мастерство на галопе.
— Вацлав, — озабоченно проговорил Милан, устроившись поудобней в экипаже. — Ты не возражаешь немного помедитировать?
— Здесь? Не стоит. Как-то здесь сутолошно, мой мальчик, прислушайся. Видно, здесь довольно оживленный торговый центр.
— Это вы правильно угадали, господин Вацлав, — отозвался Аввакум. — Места здесь оживленные, торговые. Да и богатые. Кстати, господин Вацлав, не торопитесь в другой раз расставаться с такими крупными суммами. Здесь все обычно стоит вдвое дешевле, чем там, у нас. Вот отсюда бы нам харчей было бы домой прикупить. Да без тех денег нашим родным тяжело бы пришлось.
Вацлав рассеяно кивнул. Этот их неожиданный эскорт влетал в копеечку. Ведь еще и в конце пути платить придется. А то границы границами, но ведь рано или поздно братья-разбойнички сообразят, что заклятье покойника мало чего стоит. Хотя, с другой стороны, может быть, иметь постоянный эскорт в Полесье было и дешевле. За восемь дней пути они встретили три соперничающие группировки. Впрочем, по отношении к Аввакумовой братии они были настроены вполне миролюбиво, что немало удивляло Вацлава. Ведь и ежу ясно — меньше народу — больше кислороду. Убери конкурента и поимей его заказ. Но в Полесье это было не модно.
Когда их остановили в первый раз, Вацлав, было, со вздохом полез за бумажником. Но Аввакум остановил его.
— Не надо, господин Вацлав, это совершенно лишнее. Более того, это просто нельзя делать. Если пройдет слушок, что вы за просто так раздаете деньги, а он непременно пройдет, если вы заплатите, то от желающих поживиться отбою не будет. Я уж даже не говорю о нашей братии, которая слетится со всей страны, здесь и честные пока граждане не выдержат. Говорил же Господь — не введи нас во искушение и избавь нас от лукавого. А вы всех искушаете более чем лукаво.
— Под лукавым подразумевали черта, Саввушка, — возразил маг.
— Не знаю, господин Вацлав, может быть подразумевали и черта. Но как назвать человека, который исполняет чертовы обязанности?
— В старину называли ведьмаком. А кого покруче — так антихристом. Меня можешь звать ведьмаком, Саввушка. Строго говоря, это синоним термина маг.
— Вот я и зову вас лукавым, — невинно заметил Аввакум. — Не понимаю, чем вы не довольны?
Вацлав усмехнулся и спрятал бумажник. Аввакум одобрительно кивнул и продолжил:
— А еще лучше, господин Вацлав, покажите местным свою силу. Как тогда, в лесу, когда на вас мы напали.
— Это как? — нахмурился Вацлав.
— Ну, сейчас они пустят пару-тройку стрел, так, для острастки, так вы спалите их в воздухе. Очень впечатляет.
Вацлав с беспокойством оглянулся.
— Все это прекрасно, Аввакум, но я не хочу снова рисковать своими спутниками. Милан еще после того раза не вполне оправился.
— Пусть он сядет в карету и не высовывается. Мы нанялись к вам телохранителями, так что не извольте беспокоиться. А стрелы — сожгите, господин Вацлав, вам же не трудно.
