— Да, действительно. Так вот, Мечислав заказал ювелирам ордена. Из золота и драгоценных камней. Нарцисс был сделан из золота, изумрудов и перламутра, Яблоневый Цвет из золота и жемчуга, а Зеленая Ветвь — из золота, изумрудов и топазов. Все ордена стоили сумасшедшие деньги, но Зеленая Ветвь оказалась самой дорогой. Хотя бы из-за размеров. А изумруды, выточенные в форме листочков, а топазы, выточенные в форме березовых сережек? В общем, что рядом с этим несколько жемчужин на Яблоневом Цвете? Соратники Мечислава, которых он так щедро награждал, были не слишком состоятельными людьми. Да тогда слишком-то состоятельных было не так уж много. Самых состоятельных Мечислав расстрелял по законам военного времени с полной конфискацией имущества в свою, то есть казенную, пользу. Остальные спекулировали в меньшем масштабе. Потому как расстрел-то бог с ним, а вот неправедно нажитого ох как жалко! Ну вот, а один из кавалеров Зеленой Ветви первой степени был не только небогат, но и обременен большой семьей. Когда жена его заболела, и ей потребовалось усиленное питание, он продал орден. Мечислав узнал об этом случайно, а узнавши, пришел в ужас. Как это, он потратил целое состояние, конфискованное у разных злонамеренных личностей, на создание этих орденов, а их начали продавать направо и налево! Впрочем, аргумент своего соратника он счел достаточно серьезным и уважительным и издал закон. Все три эти высших ордена не остаются в семье после смерти награжденного, а возвращаются в казну. А чтобы семье не обидно было, то ордена эти не изымаются, а выкупаются. Строго говоря, кавалерам этих высших орденов выплачивается ежегодная рента. Зеленая Ветвь, например, стоит соответственно тысячу, семьсот пятьдесят и пятьсот корон в месяц. Остальные — поменьше, но это не суть важно. Причем, рента эта выплачивается награжденному пожизненно. А если он паче чаяния прожил меньше двадцати лет со дня награждения, то семье выплачивается остальная сумма. Судя по всему, Мечислав считал, что после такого великого события больше двадцати лет жить просто неприлично. Правда, новоиспеченные кавалеры придерживались прямо противоположных взглядов на вещи. Так виновник всей этой истории с рентой прожил больше пятидесяти лет, после принятия закона о ренте.
— А что б ему не жить при таких деньгах-то? — хмыкнул Милан. — Кстати, Вацлав, а этот закон о ренте действует и сейчас?
— Ну, разумеется. Собственно говоря, я назвал сумму ренты, утвержденную Яромиром. Дело в том, что сумма эта регулярно уточняется в связи с неизбежной инфляцией. Когда-то, когда инфляция была довольно значительна, это делалось ежегодно, в последние же пятьсот лет это делается ежекорольно, если можно так выразиться.
— Как, как? — не понял Милан.
— Ну, каждый король при восшествии на престол утверждает сумму ренты с учетом инфляции прошедшей после предыдущей коронации.
Милан покачал головой и уважительно поглядел на зеленую веточку, торчащую из нагрудного кармана Стаса. Вацлав перехватил его взгляд и улыбнулся.
— Я не собираюсь выкупать у Стаса его зеленую веточку, мой мальчик. Дома я дам ему копию, за которую казна и будет платить ренту.
— Да, помню. Ты же еще велел мне подготовить соответствующие бумаги, когда вернемся. Стас, с тебя взятка.
— Что бы ты не забыл? — засмеялся тот.
— Нет, чтобы поторопился.
— Какая взятка, мой мальчик, о чем ты? — засмеялся Вацлав, — Ну сколько ты можешь протянуть? Месяц? За жалкие пятьсот корон не стоит пачкаться.
Милан вздохнул.
— Ты прав. Но смотрите, на балконах в ратуше уже появились какие-то люди. Вероятно, сейчас начнется шествие.
Стас бросил взгляд на Милана. Тот ни в малой степени не выглядел раздосадованным такой отповедью шефа. Судя по всему, он, и правда, шутил. Вся эта ситуация выглядела для Стаса несколько непонятно. Вот Милан. Доверенный секретарь Вацлава, но получает довольно умеренное жалование. Как он, Стас, понял, четыре с половиной сотни в месяц. Хотя, если Вацлав обеспечивает Милану полный кошт, то это не так-то уж и мало. С другой стороны, Стас ни разу не видел, чтобы Вацлав платил секретарю жалование. Хотя, с этим можно подождать и до дома, но все равно. Вацлав относится к Милану замечательно, дал ему, Стасу, высший орден страны за спасение жизни молодого человека, а самому Милану за спасение собственной жизни едва спасибо сказал. Да еще и пообещал уволить, как только вернется на родину. И Милан мало сказать, что терпит. Он еще и продолжает хвост Вацлаву заносить на всех поворотах.
Тем временем, в ратуше наметилось какое-то шевеление. Оба других балкона, наличествующие в их номере уже были заполнены желающими насладиться редким зрелищем. Некоторые держали в руках бинокли. В ратуше, располагавшейся в другом старинном замке напротив их гостиницы, началась какая-то суета. Люди то выходили на балконы и осматривались, то снова скрывались в помещении.
На их балконе неслышно возник официант, поставил на столики десерт и предложил бинокли. При этом он насмешливо посмотрел на Милана.
