— Внимание, господа, на центральный балкон ратуши выходит градоначальник с супругой, верховные маг и ведьма, и их архангелы. Видите, градоначальник одет в зеленую рясу с капюшоном, его жена — в красную. Верховный маг — в синюю, с серебряными звездами, а ведьма — в золотую, со звездами черного цвета. Все эти рясы довольно свободного покроя, но сшиты из очень тяжелого, хотя и рыхлого шелка. Вы же видите, господа, день сегодня жаркий, поэтому и была принята такая форма одежды. Раньше градоначальники одевались в рясы из легкого шелка, но лет сто пятьдесят назад на параде случился казус. Порыв ветра подхватил подол рясы верховного мага, когда тот встал, чтобы приветствовать собравшихся, а, как вы понимаете, под рясой у него ничего не было надето. Да это естественно — в такую-то погоду! В общем, ничего страшного, но магу пришлось потом весь день удерживать рясу на месте магически. А публику не только не смутило это зрелище, но наоборот, толпа все прибывала и прибывала. Нет, маг то был нормальный мужик, ничего особенного. Но вот ведьма была необыкновенная красавица. И народ рвался посмотреть, вдруг и с нее ветер рясу сдует. Когда до градоначальника дошло чаяние народа, он велел магам прекратить удерживать одежды, и только тогда толпа начала расходиться. И с тех пор одеяния для праздника и для подобных торжественных выходов в свет шьются из тяжелого материала.
— А не проще было бы одевать что-нибудь под рясу? — удивился Янош.
— Ну что вы, молодой человек, жарко же!
— А нынешняя верховная ведьма, она как?
— Вы насчет ветра? — ухмыльнулся Владек. — Так лучше поглядывайте на супругу градоначальника. Вот уж когда я начинаю жалеть, что изменилась мода!
Внизу, на площади, возникла суета, потом площадь очистилась, и на нее выскочили нарядно одетые молодые люди. Они стали парами таким образом, что верхневолынцам показалось, что они видят портрет. Раздался звучный аккорд и полилась ритмичная музыка. Пары начали двигаться, причем таким образом, что был красив танец и каждой отдельной пары, и, в то же время сверху можно было наблюдать постоянно меняющийся калейдоскоп фигур. То это были портреты, то цветы, то какие-то цифры. Кончили пары тем, что выстроились двумя трехзначными числами — три девятки и три шестерки.
— Обратите внимание, господа, — материализовался Владек. — Танцующие всегда показывают парные изображения. Так, чтобы могли любоваться и с ратуши и с гостиницы. А сейчас они изображают число зверя.
— Что? — не понял Янош.
— Шестьсот шестьдесят шесть — число зверя. Это число было предречено еще Иоанном богословом в его откровении, и оно имеет непосредственное отношение к началу Третьей Мировой Войны и ее окончанию.
— Это как так? — заинтересовался Милан.
— Шестого числа шестого месяца шестого года новой эры родился тот, кто стал причиной конца света. И когда его преступления перед человечеством достигли числа шестьсот шестьдесят шесть, случилась ядерная катастрофа.
Милан порылся в памяти, вспоминая курс истории. Ничего похожего на эти числа он не помнил, о чем не преминул сообщить.
— О, господин Милан, здесь главное — точка отсчета. Еще Архимед сказал «дайте мне точку отсчета, и я поверну землю». Так вот, отсчитывать нужно было от шестьсот шестьдесят шестого года после шестьсот шестьдесят пятого пришествия Антихриста.
— Это как? — Милан даже приоткрыл рот от любопытства.
— После пришествия Христа на землю сразу же началось пришествие Антихристов. Первый пришел в год смерти Христа. Точнее, не пришел, но проявился. Второй — через год после первого и так далее.
Милан попытался сосчитать в уме даты, сбился и обменялся с Вацлавом смеющимися взглядами.
— Ну а конец войны?
— Конец войны совпал с шестьсот шестьдесят шестым искуплением.
— А кто искупал? Сын божий? Или его дети числом шестьсот шестьдесят шесть?
— Вот именно, дети. Вы правильно поняли. Все мы дети божьи, но только истинно святые могут своим искуплением спасти ближних. И когда шестьсот шестьдесят шестой праведник принял муки за веру, война закончилась. А праведники отказались вкусить райское блаженство и стали стражами мира, стражами границ.
Милан вспомнил о своих встречах с праведниками и подумал, что на эту тему можно написать не худший бестселлер, чем посмертные воспоминания Софокла, и что когда Вацлав его уволит, нужно будет заняться разработкой этакой золотой жилы. Он хотел было поделиться своей мыслью с друзьями, но передумал. Вацлав иногда не адекватно реагировал на его высказывания подобного рода. Можно было подумать, что он, Милан, понадобится магу в прежнем качестве. Да если бы Милан заранее знал, с кем связывается, он обошел бы этого сумасбродного князя десятой дорогой. С тем, чтобы подойти к нему по одиннадцатой. Не смотря на неприятности, которые он притягивал к себе как магнитом, молодой человек не жалел о своем участии в этом веселом приключении.
На площади танцоров сменили гимнасты, гимнастов — велосипедистов, велосипедисты снова уступили место танцорам, а те окончательно сбежали перед наездниками. Потом градоначальник на своем балконе встал, махнул рукой и удалился.
