Чувствуя ужасную слабость, она собрала рюкзак. Муса был рядом, но Касси не могла уснуть. Она ворочалась целую ночь, думая о своей ужасной тайне. В соседней комнате плакала мама, но вместо того, чтобы пойти и успокоить ее, как бы она сделала в другой ситуации, Касси надела наушники. Впрочем, долго она так лежать не могла, потому что сквозь музыку постоянно что-то прорывалось. Она не могла просто так взять и бросить маму. И когда Касси, вздыхая, встала, чтобы пойти к ней, то вдруг услышала, как Муса поднимается по лестнице, затем из маминой комнаты раздались приглушенные голоса; они говорили долго, очень долго. После этого они спустились вниз, Муса поставил один из своих дисков. Касси слышала, что они о чем-то разговаривают, не ругаются, просто беседуют, несколько раз мама даже рассмеялась.
«Без меня», – Касси чувствовала себя странно, хорошо и одиноко одновременно.
Она открыла Ворд и набрала двадцать четвертым кеглем:
Она на секунду задумалась, затем на экране, как будто сами собой, появились следующие слова:
Она изменила не только пол, но и еще несколько деталей. Папашу Стру она окрестила Янсеном, он выращивал и продавал рассаду. Отец мальчика погиб на войне, а мама работала в супермаркете.
Касси распечатала страницу с текстом, сложила листок пополам и убрала в рюкзак.
Внизу она встретила Мусу. Тот сидел за кухонным столом, перед ним стоял чайник с чаем и лежали два теплых сэндвича.
– Ого, откуда они взялись?
– Из духовки. И тебе доброе утро.
– Извини, доброе утро, да. Я просто немного… отвлеклась. Просто тут так вкусно пахнет.
Поджаренный хлеб захрустел у нее в голове. Стру, стру, стру.
– Как мама?
– Все хорошо, пока спит. Сегодня придет врач, говорить о клинике.
– Уже сегодня? Я ведь не окажусь внезапно одна? – Касси встревожилась.
Муса поспешил успокоить ее:
– Не надо бояться. Это страна листов ожидания, бюрократии. Может очень долго длиться.
Поскольку велосипед ждал у школы, ее повез Муса. На аллее Борхерлан, у подъезда к дому Де Баккера, не было никаких полицейских машин, которые Касси то ли хотела, то ли боялась увидеть. Все выглядело точно так же, как обычно. Может быть, что-то случилось, что-то, что было важнее ее происшествия, и допросы вовсе не состоялись. Она мрачно думала о том, что скоро ей предстоит все узнать. Если никого из той компании не будет в школе…
Передернув плечами, она застегнула куртку.
– Закрыть окно? – спросил Муса, но она помотала головой. Холодно было не снаружи, а у нее внутри.
«Вот бы я могла все ему рассказать, – думала Касси, – все о Стру». Муса был таким искренним, таким далеким от всяческих тайн. Наверное, он бы никогда не понял, почему мама не должна об этом узнать, никогда. В конце концов, никто не знал маму так хорошо, как Касси.
Днем, не замечая даже, как приятно пригревает солнце и как красиво ее кудри развеваются на ветру, Касси ехала домой. В голове роились беспокойные мысли. Когда зазвонил телефон, она была готова к худшему. Наверняка это Эдвин, разъяренный и жаждущий мести. Или Стру, вне себя от того, что теперь она действительно обрела определенную репутацию. Он ведь так и знал! Или Муса, который скажет, что с мамой случилось что-то страшное.
– Алло.
– Кассандра, это Тео Фейнстра.
Касси онемела от неожиданности. Фейнстра. Тео Фейнстра.
– Касси, ты здесь?
– Да-да, здесь. Только… я на велосипеде…
– Ты можешь говорить? Или мне позвонить попозже?
– Нет, все нормально, могу.
– Хорошо. Я… я звоню, чтобы сообщить: я прочитал, о чем будет твое эссе.
Надо же, как быстро! Гораздо быстрее, чем она рассчитывала.
– И как? Мое эссе попадет в сборник?
– Разумеется, я не один принимаю решение. Но идея отличная, есть потенциал, уверен, остальные тоже так решат. Вот только…
– Да?
– Я все думаю… может, главному герою все же стоит рассказать матери о своем открытии? Что скажешь?
– Нет, однозначно нет, – Касси была решительно несогласна, – я же написала, что он хочет уберечь свою мать от позора.
– От какого именно позора?
