– Наркоза у меня нет. А если по-честному, то не могу дать, берегу для тяжелых, им без него не выжить. Так что держись, сынок!
Игорь рассказывал, что ему было очень больно, зубы впивались в деревяшку, почти перекусывая ее, но он старался терпеть, только стонал. А хирург всё ковырял и ковырял не переставая в больном локте. И тут сирена! И почти сразу же за ней – тень самолета и звук стреляющего пулемета. Доктор упал как подкошенный. Рядом больше никого не было, все или были убиты, или разбежались по укрытиям. Игорь слышал, что самолет разворачивается для второго захода. Он уже не думал о боли в руке, не до того сейчас! Он не хотел попасть под следующую пулеметную очередь, распятый на хирургическом столе, как препарированная лягушка. Дернул ремни и почувствовал, что те затянуты неплотно, что он может двигаться под ними, хоть до замков не дотянуться, они далеко. Тогда, двигаясь вбок, Игорь дополз кое-как до края стола и, протиснувшись под своими путами, соскользнул под него, повиснув на ремнях. И вовремя: пулеметная очередь полоснула прямо по столу, с визгом выбивая щепки из досок, но насквозь не прошила. В этот момент Игорь почувствовал близость смерти как никогда. Она была не просто близко, а всего лишь на расстоянии половины толщины доски стола, под которым он висел, обессилев… Кто и когда его снял, кто его потом оперировал, он не помнил. Очнулся уже с гипсом на руке на белых простынях больничной кровати у окна.
За этот подвиг – что сам был ранен, но спас командира – Игорь получил орден Красной Звезды и отпуск домой. Об этом случае даже напечатали статью в газете, и Ольга Николаевна долго ее хранила.
Игорь рассказывал, как нелегко было на фронте: голодно, холодно, не хватало боеприпасов, часто непонятно, где враг и куда стрелять. Их батальон расформировали в 1942 году, его самого и еще пару сослуживцев прикрепили к артиллерийской батарее. Я сама это не слышала, Ольга Николаевна пересказала. Они должны были ухаживать за конной упряжкой и пушкой ЗИС-2, которую та возила с позиции на позицию. Их задача также была чистить ствол пушки и отвечать за наличие боезапаса к установке. Нелегкое это было дело! Порой неизвестно, куда ехать за этими снарядами, а капитан, командир орудия, кричал: «Засужу! Давай снаряды, или расстреляю!»
А они четверо парней двадцати – двадцати пяти лет от роду. Страшно было. И еще ощущались постоянная усталость, недосып и голод. И вот однажды, атакуя немцев, они отбили у тех орудие со всем боезапасом и прочими вещами: кто-то из наших кинул гранату, и все «фрицы», кто не погиб, разбежались – бери всё богатство голыми руками. Ну, наши ребята, понятное дело, не рассеялись, первым делом бегут к прицепу, где снаряды в большом ящике. Думают, вдруг к нашей пушечке подойдет? Открывают, а там, ё-моё, полный ящик забит шоколадом, а не снарядами! Ясное дело, парни забыли напрочь про войну: молодые, голодные, сладкого не видели, кроме колотого сахара, уже, наверно, год, а может, и больше. Сели они вокруг перевернутого лафета с шоколадом и давай его трескать! Часа два сидели, пока не наелись. А потом их на сытый желудок разморило. А что? Затишье, хорошая погода, начальство далеко. Почему бы не поспать? Но когда начали просыпаться, то почувствовали такую резь в животе, что застонали и стали кататься по земле от боли.
Что было этому причиной, никто не знает. Может, голод, может, то, что они ничего подобного давно не ели и организм отвык. Но страдали все, ведь, конечно, наелись всей командой. Хорошо, что не случилось атаки, а то немцы могли их взять в плен «тепленькими», без боя. Игорь запомнил случай надолго и много лет после этого вообще не ел сладкого. Ну, это было, как говорится, к слову.
Хочу теперь рассказать и про второе ранение Игоря.
Они освобождали Венгрию. Фашисты отступали, но без боя не отдавали ни улицы, ни дома. Бились тогда за небольшой город Секешфехервар. Я выучила это название, так как его часто спустя много лет повторяли дома и Игорь, и его жена Лена. Но об этом позже.
Так вот, по словам Игоря, он был уже гвардии капитан и командовал взятием центра города. Всё шло хорошо, наши теснили врага всё ближе к окраине. Но вот во время перебежки по центральной площади пуля-дура угодила ему прямо в грудь. Он согнулся пополам от боли, но всё стремился вперед, в атаку, даже когда уже только полз, оставляя кровавый след, через всю площадь…
Его подобрали и укрыли венгерские антифашисты. Венгрия была союзником Гитлера, но не все жители страны поддерживали войну. Не могу не забежать вперед и не похвастаться, что через двадцать с лишним лет его отыскали в Москве представители этого города. Приехала целая делегация. Оказалось, Игорю присвоили звание почетного гражданина. Вот тогда я и запомнила это трудное название…
