События романа «В таежной стороне» развертываются на прииске Южном, в сороковых — пятидесятых годах. Главный инженер рудника Новый Виталий Петрович Степанов назначается начальником Южного прииска. Прииск он застает в плачевном состоянии. План не выполняется, методы работы артельщиков оставляют желать много лучшего. Добычу золота здесь ведет артель. Управление только контролирует ее горные работы, снабжает необходимым оборудованием и принимает по договору продукцию. Вот на этой-то базе и предстоит организовать рудник.
Опытный инженер Степанов видит главное звено, с которого необходимо начинать переустройство. Прежде всего это рудная разведка. Под обнаруженные запасы горы Медвежьей ему дадут и деньги на строительство, и все прочее.
Напутствуя его, секретарь обкома говорит Степанову как бы между прочим: «О золотничниках не забывайте: рудник — это новая жизнь для этих людей». К сожалению, Виталий Петрович не всегда будет помнить этот мудрый и добрый совет, попытается действовать жестко, подчас «кавалерийским наскоком». Он не дает людей, чтобы помочь соседнему колхозу в уборке урожая, в результате чего пятая часть его остается под снегом, отказывается ремонтировать амбулаторию, иногда проявляет неоправданно излишнюю категоричность. Отнюдь не черствый по натуре, в текучке неотложных дел и хлопотах он забывает о дне рождения дочери, бывает чрезмерно сух в отношениях с женой.
Однако было бы неверным упрощать характер Степанова, человека практичного, способного к анализу реального положения вещей, указав на одни эти моменты. Для понимания его образа нельзя забывать, что дело ему досталось довольно ответственное. Да и настоящие помощники появляются не сразу. Он сталкивается с установившимся веками хищническим отношением к добыча золота. Много повидавшие на своем веку артельщики, особенно пожилые, придерживаются некоего «кредо», сформулированного старым старателем Дымовым: «Старатель — птица вольная, его на смеришь на общий аршин, он и работает, и пьет по своему разумению». И Виталий Петрович отчетливо сознает, с кем и как ему предстоит работать. Степанов также понимает, что без борьбы здесь не обойтись. Обращаясь к кадровому разведчику Турбину, секретарь партийного бюро прииска Сергей Иванович Рудаков подчеркивает: «Но не забывай, что нам придется работать с такими».
«Такие» — это затаившийся жулик и бандит завхоз Краснов, делец и хапуга маркшейдер Борис Робертович, тот же Дымов. Да и по-своему честный, в прошлом заслуженный человек, председатель артели Пихтачев при случае не прочь подчеркнуть свою «исключительность», изобразить из себя этакого рубаху-парня, а заодно попьянствовать на артельские деньги, чем морально разлагает и без того пестрый, плохо управляемый коллектив старателей. Нам наука ни к чему, бравирует он, мы золото нутром чуем.
Где только может, ставит палки в колеса начальнику прииска Краснов. Степанов просит рабочих передать ему, «чтоб тот сегодня же выделил бригаду на постройку тепляка и получил со склада валенки и полушубки, о чем ему было сказано еще три дня назад». Но у завхоза на сей счет имеются свои соображения. Что ему до других? Да и ради чего стараться? Начальник еще с ним столкнется, и неизвестно пока: кто — кого! Дружки-то в обиде не останутся. Краснов знает к ним особый подход. И он вынимает из кармана увесистую флягу. «Не смерзли еще? Хлебни горячего до слез, — обращается он к Дымову». Тот не заставляет себя долго ждать, жадно опрокидывает в рот содержимое. Михайла, находящийся тут же, передает приказ Степанова о тепляках и полушубках. «Зачем волку тужурка — кусты рвать? Народ без одежды-то скорее разбежится», — ухмыляется Краснов. Это — явное противодействие, наглое, вызывающее, на таком коньке далеко не уедешь…
Иное дело — скрытая вражда Бориса Робертовича. Этого так просто не возьмешь. Он «радетель» государственных интересов, «честный» специалист. Когда ему снижают прогрессивку, он приходит к председателю приискома Бушуеву с жалобой на Степанова: «Это похоже на травлю за честную работу, за то, что я не хочу их покрывать…
Видите ли, я работаю день и ночь, но меня просто не ценят. А почему? Вам, как профсоюзному работнику, я хочу сказать. Потому что я, так сказать, государственный контролер недр, должен стоять всегда на страже государственных интересов и стою, а кое-кому это не по вкусу…» С таким демагогом сладить не так-то легко, особенно если у него за плечами в этом деле, прямо скажем, богатейший опыт… Его история заслуживает того, чтобы о ней рассказать подробнее.
