Борис Робертович, заняв место дяди Кузи, бесцеремонно нажимал на бедро соседки, пытаясь заставить ее подняться со скамейки.
— Пойдем в бильярдную, все ясно: степановская затея с рудником лопнет как мыльный пузырь.
Ксюша, опустив голову, тяжело дышала, с силой отталкивала от себя его проворную руку и глупо улыбалась.
А собрание все еще было в замешательстве, ни один человек не записался на стройку.
Рудаков вопросительно посмотрел на Захарыча.
Старик рассеянно теребил бородку и вдруг решительно направился к Пихтачеву.
— Пиши меня добровольцем на валютный фронт, если по годам в бойцы подхожу.
— Переметная сума, — прохрипел Краснов, направляясь к выходу.
— Подходишь, Захарыч! Рады иметь такого сверхсрочника. А насчет работы не сомневайся, инструктором у нас будешь! — ответил за председателя Рудаков, шагнул со сцены и крепко пожал старику руку.
Захарыч повернулся лицом к залу и по старой привычке поклонился в пояс приискателям.
— Песок сыплется, а туда же, — зло смеялся Дымов.
— Песок в строительстве тоже нужен, — отшутился Захарыч, — стройматериал.
Пихтачев посмотрел на него со страхом — старик не иначе как рехнулся. Его в артель сколько лет заманить не могли, а тут сам в петлю лезет. Светопреставление началось!
К Захарычу подошла Наташа.
— Поздравляю, батя!
— Спасибо, дочка! Втянула в дело — теперь от меня не отставай. Пока есть силы, потягаюсь и с тобой, — бойко ответил польщенный общим вниманием старик.
Вслед за ним к столу подошли Федот и Маша Иптешевы, одетые в одинаковые черные полушубки, отороченные замысловатой вышивкой. Их сопровождала толпа взрослых парней. Брата и сестру хорошо знали и любили на прииске.
К Маше протиснулся Бушуев, поздравил ее.
После собрания Борис Робертович появился в зеленой комнате. Это было единственное место в клубе, которое он охотно посещал. Зеленое сукно бильярдного стола, зеленый шелковый абажур над лампой, выкрашенные в зеленый цвет стены, зеленые шторы на окнах и неподвижное облако синеватого табачного дыма.
На бильярде играли Дымов и знаменитый на всю округу охотник Гаврила Иптешев, отец Маши и Федота. С появлением Бориса Робертовича Дымов сразу же уступил ему кий — маркшейдер был королем бильярда. Борис Робертович снисходительно согласился сыграть с Гаврилой при условии, что тот за учебу добудет ему двадцать беличьих шкурок, из которых он хочет сделать шапку. Сговор состоялся, и началась игра.
Гаврила ходил вокруг большого зеленого стола с сетчатыми лузами и высматривал шары. Он приседал, щурился и, не решаясь ударить, начинал примеряться вновь.
— Играй своего в середину, — покровительственно говорил Борис Робертович, показывая кием нужный шар.
Гаврила нескладно подпирал кий пальцами, долго целился и потом рывком бил по шару. Тяжелый, слоновой кости шар юзом шел по сукну и, выскочив за борт, глухо стукался об пол.
— Чтобы шкурка целый был, моя белку только в глаз бьет, а такой дырка мажет. Тьфу! — с досадой отплевывался Гаврила, поднимая упавший шар.
Его пошатывало, и Дымов, потянув носом, определил:
— Клюкнул.
— Моя бутылка пива с быком слопал, — блаженно улыбаясь, согласился охотник.
— Зубровка, значит, — пояснил Дымов.
Оскалив зубы, Борис Робертович долго смеялся над ответом охотника.
— Сколько же тебе лет, Гаврила, что ты «пиво с быком» бутылками пьешь? — поинтересовался он.
— Однако семьдесят, а может, сто, — не моргнув глазом, ответил старик.
— Брешешь, бурундучий сын. В каком году родился? — наседал на него Дымов.
Уперев в пол измазанный мелом кий, Иптешев задумался.
— В тот год, когда царь батька Сашка совсем пропал, — обрадованно ответил Гаврила.
— Александр Второй или Третий? — уточнял Борис Робертович.
— Ага, — подтвердил охотник.
— Прикидывается придурком, а сам хитрит, чтобы налогами не облагали.
Дымова поддержала Ксюша, она незаметно тоже появилась в бильярдной.
— А когда ты, Гаврила, обещание свое исполнишь — лису мне подаришь? — спросила она и подмигнула Дымову.
— Ладно. — Иптешев кивнул головой, неуклюже прицеливаясь.
— А не обманешь? — допытывалась Ксюша.
— Мошно, — ответил Гаврила под общий хохот и, постучав пальцем себе по виску, сказал: — Думай, башка, картуз куплю. — И, выбрав шар, стоящий у лузы, снова промахнулся.
— Марала, да еще нетверезый, — насмешливо бросил Дымов.
— Дуплет в угол, — небрежно объявил Борис Робертович и с клапштосом положил шар.
Ксюша ахнула, а Дымов завистливо процедил:
— Артист!
Польщенный вниманием, Борис Робертович дал в руки партнеру мелок, которым натирал кожицу кия.
— Нарисуй, куда мне оттянуть свой шар.
Гаврила вывел в центре стола меловой крестик, и маркшейдер опять с клапштосом положил последний шар в среднюю лузу, а свой оттянул точно на меловой знак.
— Профессор, ну как есть он! — восхищался Дымов.
— Его — шар играет, моя — маленько зверь убивает. Борька всегда изба торчит, моя тайга ходит, — оправдывал свое поражение Иптешев.
Вошел Рудаков. Борис Робертович, улыбаясь, протянул ему свой кий:
— Спортивный турнир в разгаре, принимайте участие.
