— Я пошел потому, что доктор прописал пешие прогулки, — засмеялся Степанов.
Пока добрались до места, промокли, устали. Тяжело переводя дыхание, Степанов спросил Ивана:
— Зачем сюда звал меня?
Иван глубоко, полной грудью вдохнул морозный воздух и убежденно ответил:
— Вы посмотрите, земляную плотину здесь строить нет резону. Зачем рыть котлован под ее основание, когда природа его уже сделала: скала пересекает все русло от берега до берега, я шурфами прощупал.
Степанов оценивающе оглядел местность.
— Возможно, очень возможно, что ты прав. Я сделаю расчеты, а после дам окончательное решение.
Иван взглянул на Наташу и, поймав на себе ее изучающий взгляд, смутился.
Вернувшись к кошевке, Степанов достал свои и Наташины лыжи; короткие и широкие, обшитые ворсистым мехом дикой козы, они были незаменимы в горной тайге. Затем, вытащив из кармана серебряный портсигар, он присел на краешек саней и с удовольствием закурил.
«Дома давно ждут к обеду, а я опять опаздываю. Лиде, видно, всю жизнь придется дожидаться меня», — покачав головой, подумал Виталий Петрович.
Наташа никак не могла справиться с лыжным кроплением.
— Иван! — крикнул Степанов. — Что же ты не поможешь? Ты, Наташа, такого невнимательного кавалера и близко не подпускай.
— Да он и так не подходит, — засмеялась девушка, растирая озябшие руки.
Иван торопливо скинул варежки и присел на корточки около Наташи. Закрепив ремень, тихо, чтобы не слышал Степанов, прошептал:
— Приходи в читальню, поговорить надо.
Девушка только усмехнулась и на прощание помахала ему рукой.
Виталий Петрович и Наташа пошли дальше, а Иван уехал в кошевке.
В глубоком снегу была прорыта широкая траншея для водосбросного канала. Землекопы кайлами и ломами долбили промороженную сверху землю, лопатами бросали ее на снежный вал. Около пылающих костров, которыми оттаивался грунт, грелись строители, держа над огнем озябшие руки. Они ругали мороз и начальство вкупе с их рудником. Начальник прииска и комсорг останавливались у костров, здоровались с землекопами.
— Долго ли господь бог серчать будет, ишь какой морозец напустил на нас? Видать, не одобряет ваш рудник? — заметил старик, укутанный в женский шерстяной платок.
— Завтра позвоню в небесную канцелярию и наведу справку, — отшутился Виталий Петрович.
Степанов и Наташа подошли к костру, у которого на корточках сидели Дымов и Михайла.
— Здравствуйте. Что же до сих пор тепляк не рубите? — спросил Дымова инженер.
Старатель усмехнулся.
— Вот снег перелопачиваем, не до тепляка, видать. Просил Пихтачева, а он ни туда и ни сюда. «Быстро, — говорит, — ничего не делается. Быстро только голосовать можно. Решили зимой строить, так нечего на холод кивать. Зимой всегда холодно». Это он верно говорит.
Степанов приказал передать Краснову, чтобы тот сегодня же выделил бригаду на постройку тепляка и получил со склада валенки и полушубки, о чем ему было сказано еще три дня назад.
Краснов был у другого костра и, выждав, пока Степанов и Дубравина скрылись за пригорком, подошел к своим друзьям. Вытащил из кармана флягу, передал ее Дымову.
— Не смерзли еще? Хлебни горячего до слез.
— Нам мороз нипочем, мы все у костра греемся, — ответил Дымов, опрокидывая в рот содержимое фляги.
— Начальник велел тебе тепляк сварганить и спецуру получать, — сказал Михайла, жадно вырывая у Дымова флягу.
— Зачем волку тужурка — кусты рвать? Народ без одежды-то скорее разбежится. — И, подмигнув, Краснов добавил: — Был у Гаврилы Иптешева, пытал его насчет старой штольни. Клянется, собака, что не знает.
— Он хитрая бестия. Если и знает, все равно не выдаст, могила, — сказал Дымов. И спросил: — А долго ты нас на свежем воздухе держать будешь?
— Наташка уже пристает насчет нормы. Нас с Графом переведи в хозяйственный цех, — попросил Михайла.
— Уже договорились. А потом валяйте на Миллионный, там в одном забое золотище ураганное, сам шуровал, значит, пойдем как за положенным. Это пожирней вашей делянки. Не зевай, орлы, хватай больше, неси дальше! Но по-честному. Понятно?
Дымов ничего не ответил и усмехнулся.
Осмотр земляных работ огорчил Степанова. Стройка началась кустарно, по-старательски, да и как быть иному, если трест не отгрузил обещанных машин, по разным формальным мотивам отказывал в помощи руднику и не скупился лишь на взыскания. Степанову за невыполнение плана был объявлен строгий выговор.
Несколько минут Степанов и Дубравина шли молча; было слышно, как под лыжами поскрипывал снег.
— Виталий Петрович, — заговорила девушка, — сами видите, что людей нам требуется в два раза больше. Нормы выработки пока не выполняем, в срок не уложимся…
— Людей больше нет, — холодно отозвался он. — Или перевыполнять нормы, или искать другой выход.
И опять пошли молча.
«Что можно сделать? — спрашивал себя инженер, — На Новом есть экскаватор. Но когда его доставят? Выход один: рвать. Завозить взрывчатку и рвать грунт по всему каналу…»
— Виталий Петрович, а если… — Наташа поправила шаль на голове. — Не знаю, так ли, но, по-моему, можно сократить работы на канале. Взрывом.
Степанов остановился и удивленно посмотрел на девушку.
