Огонек внезапно появился совсем рядом, но Катя не успела еще крикнуть, как он исчез опять. Тяжелое предчувствие мешало теперь Кате позвать на помощь, она сжалась в комочек, еле дышала. «Чего я испугалась?» — спрашивала себя девушка и не находила ответа. Огонек больше так и не появился. Катя долго сидела в забытьи, без дум, опустошенная, тьма поглотила время. Вдруг ей почудился шум, и, открыв глаза, девушка увидела перед собой почти рядом Степана Ивановича. Он светил, высоко подняв карбидку.
— Степан Иванович, Степан Иванович, дорогой мой! — только и успела вымолвить Катя. Кравченко бросился к ней.
— Ну, надо же было так придумать?! Вот учудила так учудила… — и радовался, и журил ее Степан Иванович. — Зачем пошла одна, разве можно так?
Катя только плакала от радости.
— Хоть ты и инженерша, а любой приисковый пацан такой глупости не сделает. Кто ожидал, что понесет тебя в старорежимные работы? Господи, вся мокрая, — волновался старик. — Так я и чуял, что попадешь в слепую шахту. Шальная ты, голубка моя. Пойдем скорее.
Он помог Кате подняться, сняв с себя фуфайку, укутал ею девушку, достал из кармана ломоть черного хлеба со свиным салом.
— Перекуси малость, небось слаже меду покажется, много часов блуждала.
— Зачем же хлеб…
— А затем, что богатый не золото ест, а бедный не камень гложет. Ешь без разговоров.
— Спасибо. Как я перепугалась, когда вы первый раз прошли мимо меня и пропали! Думала, конец мне пришел… — идя за Кравченко по темному штреку, рассказывала Катя. О кандальной цепи она умолчала: ведь это был, наверное, сон.
— Постой, постой, голубка. Я здесь не ходил. Я тебя искал долго в правом крыле, а сюда пришел — и прямо встретил, — удивился Кравченко.
— Кто же это мог быть? — встревожилась Катя.
— Шарит, видно, какой-то лиходей по шахте. Хорошо, что не встретилась с ним.
Они долго шли по бесконечным глухим лабиринтам, и Катя, наконец, решилась сказать Степану Ивановичу:
— Вы только не сердитесь на меня: поступила я глупо, а потому, что обиделась на ваше недоверие. Умру, думаю, а докажу, что я не кисейная барышня.
— Тьфу ты, господи! Да кто вас такой считает? Просто думали… — Кравченко помолчал, подбирая подходящее слово.
— Что умнее?.. Смотрите, сколько огней, сюда идут! Спрячемся, мне стыдно…
Мрачная шахта сразу ожила: десятки огней, весело перемигиваясь, спешили навстречу.
— Красота-то какая!.. Вот ведь только шахтер может понять, какая сила у света, — назидательно заметил Степан Иванович и вернулся к прерванному разговору. — А стыдиться вам нечего, со всяким бывает.
— Придется мне теперь из шахты уходить в контору; засмеют, и уважения совсем не будет.
— Не будет? Что вы, Катерина Васильевна, вся шахта говорит другое.
До них донесся Васин тенор:
— Я говорю вам, Сергей Иванович, что она попала в дореволюционные работы. Вот и доска крестовины отвалилась, здесь она.
Катя, Кравченко, Вася и Рудаков неожиданно сошлись у крестовины. Вытирая с лица холодный пот, Рудаков тихо сказал:
— Зачем вы так сделали? Душу мне наизнанку вывернули.
Катя испугалась, взглянув на его лицо: оно было белое, как у мертвеца.
— Сергей Иванович, не говорите сейчас ничего, — еле слышно прошептала она.
Вася оторопело смотрел на Катю: она выглядела постаревшей лет на десять.
— Я спешил за вами, Катерина Васильевна, но опоздал.
Катя попыталась улыбнуться, но губы ее только едва шевельнулись.
— Спасибо Степану Ивановичу, а то до сих пор бы дожидалась своего рыцаря, — сказала она растерянному Васе.
Новость облетела весь прииск: брат и сестра Иптешевы пропали. Еще вчера их видели на работе, а ночью бесследно исчезли. Посланный к ним на заимку нарочный никого не нашел, дом был пуст и дверь подперта колом.
Уход двух комсомольцев всех озадачил, породил кривотолки.
Бушуев терялся в догадках, беспокоился, не спал всю ночь. «Что с Машей? Где она? Ушла, наверное, с отцом и братом. Но куда? Почему так внезапно, не сказав ни слова?»
Казалось, он знал ее самые сокровенные мысли — и вдруг это неожиданное бегство. «Значит, не знал…» — с горечью думал Петро. Он вновь и вновь перебирал в памяти все события последних дней. Что могло заставить брата и сестру уйти с прииска?
— Как ты думаешь, в чем дело? Они с отцом или одни? Не случилось ли чего плохого? — допрашивал он Степана Кравченко.
Тот ответил не сразу. Он-то знал, в чем дело. Вчера в горный цех пришел из тайги Гаврила Иптешев. Подойдя к Кравченко, он заулыбался:
— Здорово, Степка!
— Здравствуй, Гаврила. Зачем пришел?
— Маленько пришел посмотреть, как мой парнишка и девка работают.
Старик опять заулыбался и попросил:
— Ты покликай Федотку и Машку. Шибко давно не видал.
Кравченко ушел в штольню, а старик подсел к костру и закурил трубку. Из нее повалил густой, как от костра, дым.
Бригадир вернулся быстро. За ним, скрывая смущение, торопливо шли Федот и Марья. Старик поздоровался с детьми кивком головы, как будто и не соскучился по ним, потом пожал им руки и потрепал по плечу.
— Молодец, ребятишки, молодец!
