Огюст-Раймон Ламьель (11 июля 1872 – 20 декабря 1938). Ужасы окопов Первой мировой войны окончательно убедили Огюст-Раймона Ламьеля в безнадежной человеческой глупости. Однако это привело его не к философии отчаяния и пессимизма, а напротив, к идее необходимости беспощадной борьбы со всем, что воздвигает между людьми барьеры. Выпускник Эколь Нормаль, социалист, гуманист, после войны – непоколебимый пацифист, Ламьель приобрел известность главным образом благодаря своим антиколониалистским взглядам, которые горячо и страстно защищал на страницах «Юманите». Ламьель сотрудничал с газетой с момента ее основания его другом Жоресом.
Кажется маловероятным, чтобы Ламьель, воспитанный на античной культуре (защитил диплом по греко-римской грамматике), не обнаружил в «Лабиринте бесчеловечности» многочисленных заимствований и прямого плагиата. Книгу он встретил аплодисментами буквально на следующий день после ее выхода. Именно ему принадлежит эпитет «негритянский Рембо». Возможно, это доказывает, что Ламьель заметил, но обошел молчанием многочисленные заимствования Элимана из Рембо и других авторов, в том числе тех, по которым он специализировался. Якобы он даже сказал одному коллеге: «Этот африканец прочел все, от Гомера до Бодлера, абсолютно все».
Незадолго до самоубийства Ламьель опубликовал в «Юманите» последнюю статью, посвященную «Лабиринту бесчеловечности». В этом проникнутом горечью тексте он выражает сожаление, что не сразу понял: заимствования в романе слишком очевидны, чтобы быть плагиатом. Элиман делает их умышленно, играя ими (впрочем, по этому поводу критик несколько двусмысленно подчеркнул: «Надо быть слепым, чтобы их не заметить»).
За несколько дней до Рождества он проглотил капсулу с цианистым калием. По слухам, его стали посещать видения, достойные Апокалипсиса. В прощальном письме он написал: «Германия снова нападет на нас. Этого не избежать. Но на сей раз я не буду страдать, я не доставлю ей такого удовольствия».
Заклятым врагом Ламьеля был Эдуар Вижье д’Азенак, один из самых язвительных журналистов «Фигаро», с которым он долгие годы бился своими статьями не на жизнь, а на смерть. В конце XIX века эта пара (одно время они даже дружили) якобы дважды дралась на дуэли. В итоге они стали антагонистами во всем: в политике, в идеологии, во взглядах на литературу, в концепции развития человечества. И все же истоки этой неутолимой взаимной ненависти имели, по-видимому, романтическую природу. Что это означает? Что перед тем, как возненавидеть друг друга, они были любовниками? Или у них был один и тот же объект любви, и они поссорились из-за этого? Я не обнаружила никаких достоверных сведений на этот счет.
Альбер Максимен (16 октября 1900 – 4 июля 1940). Оказался замешан в эту ужасную историю почти случайно. О его жизни известно немного. Он – зять профессора Поля-Эмиля Вайяна. Вот где связь. Он опубликовал разоблачительную статью своего тестя о «Лабиринте бесчеловечности». Его собственная статья выдержана скорее в нейтральном тоне. Он просто еще раз озвучил разоблачения Вайяна. В феврале 1939 года Максимен развелся с дочерью профессора. Их брак продлился меньше года. В отсутствие настоящего литературного таланта писал все меньше. Увлекся охотой. Оружие: двуствольное ружье. Воспользовался им, чтобы свести счеты с жизнью, омраченной усугубляющимся одиночеством и поражением французской армии. Ему не исполнилось и сорока.
Жюль Ведрин (11 июня 1897 – 13 июня 1939). В конце статьи в «Пари суар», посвященной книге Элимана, Ведрин намекает, что вся правда об этом деле еще не сказана. Это замечание можно объяснить тем, что Ведрин был большим любителем детективных романов. В «Пари суар» он вел хронику происшествий и иногда печатал обзор свежих детективов. Он даже сам написал два триллера под псевдонимом Гектор Дж. Фрэнк. По существу, нам неизвестно, что он думал о «Лабиринте бесчеловечности» и о литературном плагиате. Похоже, в основном его интересовал судебный процесс. Однако тон его статьи позволяет предположить: он тихо радовался тому, что официальные литературные круги (те, кто с презрением смотрит на детективную литературу, считая ее вульгарной и пригодной лишь для развлечения невежественной толпы) в некотором роде оконфузились из-за Элимана, хотя история плохо кончилась именно для последнего. К несчастью, Ведрина на самом взлете сразила любовная неудача. Через два дня после своего сорок второго дня рождения он бросился под поезд парижского метро. Его издатель опубликовал под его настоящим именем роман, присланный ему автором за месяц до смерти. На мой взгляд, это лучшая книга Ведрина.
