Эдуар Вижье д’Азенак (14 декабря 1871 – 9 марта 1940). Отец Эдуара Вижье д’Азенака, капитан Аристид Вижье д’Азенак, пал смертью храбрых в 1870 году в битве при Седане, известной как Седанская катастрофа. Несколько месяцев спустя на свет появился маленький Эдуар. В память об отце он с детства лелеял мечту о блестящей военной карьере и одновременно испытывал глубочайшую ненависть к Республике. В итоге зов литературы оказался притягательнее клича боевой трубы, и д’Азенак в весьма юном возрасте написал две биографии – Карла X и графа де Шамбора, привлекшие к себе внимание читающей публики. Как утверждают, этот убежденный легитимист избрал своим девизом высказывание: «Я живу при свете двух вечных истин: религии и монархии», позаимствовав его у Бальзака, но, правда, заменив в нем глагол[19].
В 1898 году д’Азенак, пламенный антидрейфусар, опубликовал в «Фигаро» статью, в которой обвинял большинство своих друзей в примитивном антисемитизме, бросающем тень на христианские ценности. После этой публикации к нему проникся дружескими чувствами радикальный дрейфусар Огюст-Раймон Ламьель, который назвал его смелым и честным человеком. Дружба двух молодых людей была столь же пылкой, сколь и бурной. В течение года они регулярно виделись и восхищались друг другом, несмотря на разделявшую их идеологическую пропасть. В 1899 году они из-за чего-то или кого-то рассорились, и это стало концом их дружбы, прекрасной, но по определению недолговечной. Рассказывают, что у них были две дуэли на пистолетах, но ни в одной не было победителя, хотя противники обменялись в общей сложности двенадцатью выстрелами. В 1914 году, с началом войны, Вижье д’Азенак отправился служить Франции простым санитаром. Там он насмотрелся таких ужасов, что больше не мог переносить даже вида крови. По возвращении с фронта он продолжал писать книги и статьи в «Фигаро», где скоро сделался одним из столпов. Неоднократно безуспешно баллотировался во Французскую академию.
При последней попытке, в 1938 году, д’Азенак не получил ни одного голоса, и кресло номер 16 занял Шарль Моррас.
Проницательный литературный критик, последователь Тэна, грозный полемист, Вижье д’Азенак был горячим сторонником колонизации Африки. Эдуар Вижье д’Азенак считал чернокожих – и доказательством тому служат его публикации, посвященные истории с Элиманом, – недочеловеками (или сверхобезьянами), не заслуживающими иного удела, кроме рабства, следовательно, не способными претендовать на принадлежность к человечеству (тем более к писательскому сообществу). «Еврей – еще куда ни шло, но негр – никогда!» – писал он одной из своих любовниц. К «Лабиринту бесчеловечности» и к Элиману он испытывал непримиримую и нескрываемую ненависть и высказывался по этому поводу энергично и без обиняков. Это он опубликовал статью Бобиналя. Был ли он в курсе, что статья лживая? Не знаю.
Есть основания думать, что известие о самоубийстве Ламьеля глубоко опечалило его, и в течение двух дней он не произнес (и не написал) ни единого слова. Летом 1939 года у него случилось несколько приступов умопомешательства. В конце концов его госпитализировали. В марте 1940 года, находясь в парижской областной психиатрической лечебнице, он в минуту просветления перерезал себе вены бритвенным лезвием, предварительно завязав глаза, чтобы не видеть крови.
Вот так.
Я не воспринимаю всерьез намеки этого отчета, потому что не верю в мистику. Но в детстве я слышала много историй о сверхъестественном. И когда я размышляла о самоубийствах авторов рецензий на «Лабиринт бесчеловечности», не связанных друг с другом ничем, кроме профессии, мне вспомнился один из таких рассказов.
Перед тем как поведать тебе эту историю, я, с твоего позволения, сверну себе косячок. Тебе не предлагаю: этот сорт слишком крепкий. Это «открытое море», а к плаванью в «открытом море» ты еще не готов.
