Из-за шока от всего случившегося, руки и ноги дрожали, внутри все горело Огнем. Я, как могла, попыталась себя успокоить, призывая здравый смысл. Чем закончится эта драка? Ведь ясно же, что они не убьют друг друга. А травмы залечит Целитель. Так что, о физическом ущербе можно не думать. Но теперь, наверное, об этой некрасивой драке в такой примечательный день даже в «Вестнике» напишут, и меня, скорее всего, упомянут в нелестной интерпретации. Еще и предыдущую драку Ювизэля с Кирсатэлем могут припомнить. И я окажусь без вины виноватой. Да и плевать на всех! Хуже, что завтра надо идти на работу и встречаться с неадекватным Сергонэлем. Или не ходить?
Через довольно длительное время, чувствуя, что дрожь и неприятные, огненные ощущения в теле ушли, я прислушалась к тому, что делается снаружи. Из коридора сюда доходили какие-то невнятные голоса. Вроде бы кто-то искал меня и звал по имени. Но я сидела тихо, прикрывшись Воздушным щитом, не отзываясь, даже дышать глубоко боялась. Никого не хочу видеть и что-то обсуждать. Любое общение требует слишком много душевных сил, а у меня их нет.
Просидела я так долго, дожидаясь момента, когда Академия опустеет. Все вокруг погрузилось в полную тишину, и я окончательно успокоилась. Открыла дверь кабинки, затем выглянула в коридор. Убедившись, что время уже позднее, а вокруг никого нет, спустилась по лестнице вниз. Свернула к запасному, техническому, входу, на случай, если кто-то из моих «горячих поклонников» или «любопытных сочувствующих» меня поджидает у ворот. Оказавшись у задней изгороди, перенесла себя на ее другую сторону с помощью левитации и, скрываясь в ночной, густой тени кустов, бесшумно двинулась в сторону дома.
За поздним ужином и празднично накрытым столом, меня ждали родители.
— Расскажи нам, что это за драка произошла сегодня в Академии, — спросил меня Александрэль, пододвигая к себе тарелку и беря в руки нож и вилку.
Я, не вдаваясь в подробности, коротко пересказала случившееся.
— А кто тебе больше нравится? Кирсатэль или Сергонэль? — заинтересованно спросила Эли.
— Поначалу, мне нравились оба, — с тяжелым вздохом, ответила я. — Но теперь, в очередной раз, я опять разочарована в мужчинах.
— Детка, — с непонятным мне и с моей точки зрения неуместным весельем, сказала Эли, — тут нечего очаровываться или разочаровываться. Надо просто понять и принять, что, да, мужчины такие. И, когда речь заходит о соперничестве в отношении чего-либо для них ценного, они считают, что все средства хороши, в том числе и физическое устранение соперника. Об этом свидетельствует и твой личный опыт, полученный, например, в состязаниях на Бегах.
— Что собираешься делать? — как всегда глядя в корень проблемы, спросил Александрэль.
— Не знаю. Не хочется завтра идти на работу и встречаться с Сергонэлем, — честно ответила я.
— Идти надо, — посоветовал он. — Если ты всегда в случае психологических трудностей будешь отступать, то твоя участь — отгородившись от всех стенами своего дома, безвылазно сидеть в одиночестве, а жизнь, тем временем, пройдет мимо.
— Вы оба правы, — вынужденно согласилась я.
На следующий день, преодолевая нежелание, я пришла в контору.
— Ну, ты и штучка! — встретила меня с порога, недовольная Гретаэль. — Натравила мужчин друг на друга, а сама, как ни в чем не бывала! Я Сергонэля никогда таким злым не видела, как вчера. Заехал сюда ненадолго после посещения Целителя, в залитом кровью и порванном костюме. Злобный, как Титанур! На меня зарычал, ни за что! Дверью хлопнул так, что она, вон, с петель сорвалась!
Появившаяся тут же, вторая эльфийка, следящая за чистотой и порядком, тоже охотно высказала и свое мнение:
— Лучше бы ты здесь никогда не появлялась! Жили же мы раньше нормально, и беспорядок в денежных делах никого не волновал. Пусть теперь плата за работу стала больше, но с твоим появлением Сергонэль совсем перестал удалять нам внимание и делать дорогие подарки.
Я не стала на них обижаться, они ведут себя честнее, чем Тамикоэль, не притворяясь моими подругами. А Сергонэль, действительно, мало обращает на них внимания, и если раньше это было не так, то им не за что меня любить. Оправдываться перед ними я не захотела. Чувствую, бесполезно.
Молча ушла в свой кабинет, закрыв за собой дверь. Но ее вскоре открыл Сергонэль. Мы встретились глазами и уставились дуг на друга в каком-то хмуром, упрямом, непримиримом противостоянии.
Не дождавшись от меня ни опущенных глаз, ни одного слова, Сергонэль вкрадчивым голосом спросил:
— Ариэль, для тебя ничего не значит то, что было между нами?
— А что, для тебя много значат твои любовные отношения с другими многочисленными женщинами? — ужасно злясь на него, за его вчерашнюю выходку, задала я встречный вопрос.
— Ну... — неожиданно для меня, смутился он. — С тобой, все по-другому.
