– Освободим Китай от японского ига! – поддержал Веселов. Арышев знал, что солдат не придется агитировать. К этому они подготовлены многолетней службой. И был за них спокоен.
…Шел второй час ночи 9 августа. Граница зловеще молчала. Бронебойщики не спали. Каждый был объят своими думами, ожидая грозного часа.
«Что делают сейчас японцы? – размышлял Анатолий. – Может, знают о готовящейся войне и ждут, чтобы встретить нас массированным огнем? А может, и не ждут, уверенные в том, что мы не осмелимся потревожить их. Ведь первыми всегда выступали они. Так было раньше, а теперь мы, руководствуясь союзническим долгом и желанием освободить китайский народ, выступаем первыми».
В полчетвертого Сидоров с Дороховым подошли к первой стрелковой роте, которая должна выступать в авангарде батальона.
– Пора, Дмитрий Алексеевич, – сказал комбат старшему лейтенанту Карамышеву, и обнял его.
– Ни пуха, ни пера, – пожал ему руку Дорохов.
Взводы бесшумно спустились вниз по отлогому склону. В низине воздух был теплее и трава росла гуще. Карамышеву встретились саперы, которые уже закопали противотанковый ров на ширину дороги и проделали проходы в проволочном заграждении.
В эту минуту предутреннюю тишину разорвал пушечный выстрел с нашей стороны. По небу со свистом пронесся дальнобойный снаряд и упал по ту сторону границы на укрепления японцев. Снаряды неслись один за другим. Разрывы их эхом перекатывались по падям и медленно глохли.
К проходу на границе спешили все батальоны. Их замыкали повозки, машины, кухни. Авангардная рота перешла границу и развернутым строем приближалась к укреплениям японцев.
Артиллеристы перенесли огонь за город, в район красных казарм. Только тут японцы открыли ответный огонь. Но он был разрозненный, одиночный. Хорошо поработали наши пограничники, обезвредив ночью все форпосты самураев!
После коротких рукопашных схваток в траншеях и дотах авангард вышел на окраину города, где разразилась сильная стрельба.
Тем временем все подразделения первого батальона подошли к пограничной линии укреплений. Траншеи и доты местами были разрушены артогнем. То тут, то там лежали убитые, валялись винтовки, патроны. В одном месте стояла группа взятых в плен японцев. На них были желто-зеленые мундиры, на головах – нечто похожее на кепку с маленьким козырьком, на ногах – обмотки. Опустив головы от стыда или гнева, они не смотрели на проходивших мимо наших воинов.
«Фанатики, – подумал Арышев. – Попади к таким – не пощадят».
Мелкими группами батальон растекался по улицам города.
Наступал рассвет. Видно было, как из домов выскакивали японские офицеры, жившие в домах русских и китайцев. Отстреливаясь, они бежали в сторону красных казарм.
Бронебойщики прочесывали глухую улицу с деревянными и саманными домами. Из ворот одного двора галопом вылетел на коне офицер с обнаженной саблей. Увидев густую цепь наших воинов, он повернул в противоположную сторону. Но его сразил Старков.
На улицу выскочила грузовая машина. Сидевшие в кузове открыли огонь. На машину обрушился ливень пуль, и она остановилась. Из кузова начали выпрыгивать офицеры с маузерами в руках. Их тут же косили автоматы.
Около белой с синим куполом церкви никого не было, на двери висел большой замок. Но поодаль, за железной оградой кирпичного особняка, японцы яростно обстреливали наступающих. Быков послал двух бойцов. Они подобрались к особняку с обратной стороны и забросали врагов гранатами.
Все собрались около особняка. У парадного входа висел на древке белый флаг с багровым диском.
– Военная миссия, – прочитал на вывеске Веселов.
– Теперь миссия ее окончилась. – Старков сорвал флаг, и все вошли в помещение.
Арышев осмотрел несколько комнат. В одной увидел двух офицеров, лежавших вниз животами в луже крови. Это были капитан Ногучи и поручик Норимицу, совершившие харакири. С раскрытого портрета на них надменно посматривал император, как бы в чем-то упрекая их.
Из подвала Старков вывел двух изможденных китайцев. Они низко кланялись и лепетали:
– Сыпасиба, лусска салдата… Шибка сыпасиба. Вы нам слабода давала.
…Солнце выкатилось из-за сопок, когда все подразделения первого батальона вышли за город и широкой цепью двигались по пустырю к казармам. В гарнизоне догорали деревянные постройки. У казарм суетились солдаты, метались выпущенные из конюшен лошади. Несколько пулеметов и пушек, выдвинутых за ограду гарнизона, вели огонь по нашим цепям. Снаряды рвались позади и никого не задевали. Только пулеметам удалось прижать к земле некоторые роты. Однако остановить наступление они не смогли. С флангов второй и третий батальоны сжимали гарнизон в клещи. Сопротивление японцев ослабевало. Многие отступали в овраг за гарнизоном, убегая на лошадях в сторону Чжалайнора.
К восьми часам гарнизон сдался. Пленных оказалось немного. Ими были те, которые не успели сделать харакири.
В гарнизон приехал на рессорке подполковник Миронов. Он поздравил солдат и офицеров с успешным выполнением операции и отдал приказ о дальнейшем наступлении.
Глава четырнадцатая
