Они проработали в полной тишине до самого глубокого вечера. И ни разу Драко не нарушил молчания, да и ей говорить не хотелось. Еще одна, новая сторона Малфоя, открывшаяся неожиданно, не импонировала. Драко в библиотеке или в венке из выжженной травы казался не в пример симпатичнее угрюмого типа, возившего кисточкой из стороны в сторону в напряженном молчании.
Когда солнце спрятало усталое, раскрасневшееся лицо под одеялом горизонта, Гермиона подошла к Драко и, тронув его за плечо, сказала: «Пора. Поздно совсем». Он кивнул и подал руку для трансгрессии.
Ужин, накрытый Вииво на террасе, так же прошел в молчании. Закончив с десертом, Драко поднялся на ноги и, пожелав Гермионе доброй ночи, скрылся в доме. А она еще некоторое время оставалась за столом, ковыряя вилкой нетронутое жаркое и размышляла, что вызвало такие резкие перемены в поведении Драко.
…
Ответ пришел чуть позже. Когда луна забралась уже высоко и, не обнаружив в своих владениях ничего интересного, скрылась за легким одеялом из облаков. Ответ этот узнаваемо пах мятным леденцом и отчего-то грустью. Он шлепал босыми пятками по каменному полу.
— Драко?
— Я могу побыть с тобой? Сейчас. Здесь.
Она не совсем понимала, что он имеет ввиду, но чуть отодвинулась от края кровати. Оставив место, чтобы он мог присесть рядом. Он сел аккуратно, будто боясь задеть ее. Переплетя свои пальцы с ее, он вдруг прижал ее руку к лицу.
Гермиона не считала сколько времени прошло, вот только следуя логике и тому, что от неудобной позы рука затекла, мимо пронеслась не одна минута.
— Ты спишь? — спросила она тихо.
— Нет.
— Обними меня…
И снова мимо пронеслась вечность. Ведь сказав это, Гермиона пожалела. С какой стати Драко нежничать с ней. И она совершенно точно пришла к выводу, что поцелуй ей приснился.
…
Его ладонь легла на ее живот чуть выше талии. Совсем безобидно, невинно. Возможно ей показалось, но с едва различимым вздохом, он придвинулся чуть ближе к ней. Не касаясь. В детстве Гермиона читала легенду о Тристане и Изольде и отчего-то в тот момент ей вспомнился эпизод, в котором рыцарь и принцесса вынуждены были ночевать в лесу, в одном шатре. И тогда, чтобы показать верность своему королю, Тристан клал между собой и возлюбленной меч. Такое же расстояние разделяло теперь Гермиону и Драко.
— Скажи мне? — раздался в темноте тонкий девичий голос, — почему ты никогда не называешь меня по имени?
— Я пока не могу сделать этого…
— Почему?
— Иногда ты задаешь слишком много вопросов.
— Я не думаю об этом. Не любопытничаю. Просто в этих диалогах есть необходимость. Понимаешь? Я чувствую!
— Не понимаю, но верю. А еще знаю, что слишком сильно разболтался и открылся в последнее время. Но я готов показать тебе еще одну вещь. Дашь на дашь.
— И что ты хочешь взамен?
— Я хочу знать о твоем самом большом страхе… ведь ты… Ты же не расскажешь о нем просто так.
…
У Гермионы, как и у любого другого человека, будь он волшебником или магглом, были свои страхи. И даже сильные страхи. Она старалась не думать о них, а рассказывать уж тем более не хотела. Но в интонации, с которой говорил Драко, слышался не вопрос, а надежда. Ему самому нужно было показать ей что-то взамен ее признанию. Она кивнула в темноте, понимая, сколь бессмысленно это было.
— Я согласна, — ответила она чуть слышно.
Драко ничего не ответил. Он дышал глубоко и ровно, а его ладонь все еще покоилась на животе у Гермионы. В скудном свете, что дарила луна, выглянувшая из-за туч, лицо юноши казалось удивительно умиротворенным. И Гермиона поняла. Драко уснул. В ее постели.
Она ушла еще засветло, оставив его среди айсбергов белоснежных простыней и подушек. За чашкой утреннего чая, она вполуха слушала болтовню домовицы и задумчиво крошила булочку в тарелку. Драко появился лишь немного погодя, но на нем уже красовался ежедневный костюм, а волосы, как всегда, были убраны в гладкую прическу.
— Позавтракаем в городе чуть позже? — предложил он. — То, о чем я говорил сегодня. Хочу показать тебе это прямо сейчас.
…
И снова бесконечные лестнично-комнатные лабиринты Малфой-Мэнора. Опять подол платья цеплялся за выступы, когда они следовали очередной анфиладой. «Нет, — подумала она, — Малфой-Мэнор не просто огромен, он завернутый в символ бесконечности лабиринт, где трудно дышать, где я все же не гостья, а пленница».
Наконец, их дорога уперлась в украшенную вычурной резьбой двустворчатую дверь. И хотя Гермиона понимала, что Драко не мог ошибиться, от внимания ее все же не ускользнула деталь: пальцы юноши, ощупавшие орнамент, украшавший дверные филенки. Гермиона сама на миг задержала взгляд на затейливом рельефе.
— Что это за место? — в голосе прозвучало чуть больше волнения и удивления, чем ей хотелось бы обнаружить.
— Ты сейчас сама все увидишь, — спокойно ответил Драко. — Не бойся. Я уверен, что это тебя заинтересует. Хотя бы поверхностно.
