— Я помню, как учился сначала с деревянными палками, сражаясь с другими мальчишками в Сокрытии. Потом были ночные вылазки в деревни за всем тем, что нам было нужно… И в конечном итоге я выменял у Устроителей достаточно золота, чтобы получить свои первые доспехи у Торговцев.
Он резко встряхнул головой, словно отгоняя воспоминания:
— Кажется, это было в другой жизни.
— Но никакие драки со старшими мальчишками, даже твоя победа над сыном Кеско, не делают тебя искусным воином. В тебе есть природный дар, но его нужно отточить, прежде чем ты будешь достоин стать всадником Садхарин.
Аруке откинулся назад, отхлебнул вина и добавил:
— И, как бы неприятно это ни звучало, правитель должен уметь обращаться с Ничтожными.
— Обращаться? Я не понимаю. Мы берем то, что нужно, или убиваем их.
— Не всё так просто. Эффекторы научат тебя, насколько сложен этот мир. Но не волнуйся: ты достаточно умен, чтобы понять. А Устроители покажут, как применять эти знания.
— Когда я отправлюсь в эту школу, отец?
— Завтра. С полным эскортом, как подобает наследнику Камарина. А теперь иди, оставь меня наедине с моими мыслями.
Валко поднялся, оставив нетронутый кубок у кресла. Когда дверь закрылась, Аруке задумался: догадался ли мальчик, что вино было отравлено, или просто не испытывал жажды? Он, конечно, не позволил бы сыну умереть так рано, но несколько часов мучительных спазмов стали бы хорошим уроком. Впрочем, Прислужник стоял наготове с противоядием.
Когда дверь закрылась, Валко едва заметно улыбнулся. Он знал: сейчас отец наверняка ломает голову, догадался ли он о яде. Улыбка стала шире. Завтра начнётся настоящее обучение, о котором говорила мать. Он ждал дня, когда сможет послать за ней и рассказать, что её уроки не прошли даром. Всё, что она говорила об отце, оказалось правдой. И уж наверняка правдой окажется и её рассказ о школе. Может, тогда она наконец объяснит, зачем заставила его солгать о своей смерти.
Он отложил эти мысли, вспомнив её прощальные слова: «Всегда позволяй им недооценивать тебя. Пусть считают себя умнее. Это станет их погибелью».
— Обучение? — фыркнул Джомми. — На кой чёрт?
— Потому что, — ответил Калеб, только что прибывший с Острова Колдуна.
Когвин Ястринс добавил, развалившись в кресле:
— Паг сказал «надо». Значит, надо.
Тад и Зейн переглянулись. Они знали, что Джомми сейчас не в духе и жаждет спора, а когда он в таком настроении, его не переубедить — как вкопанного осла не сдвинешь. Ребята уже давно наслаждались городской жизнью, и все они были в восторге от развлечений и забав, которые предлагала Опардум — столица герцогства Оласко, теперь входившего в состав королевства Ролдем.
Они сидели в пустом главном зале «Дома у Реки» — ресторана, который Когвин открыл после возвращения в Опардум. Заведение имело такой успех (люди часами ждали свободных мест), что ему пришлось расширяться. Он как раз купил соседнее здание, чтобы увеличить вместимость зала еще наполовину. Люсьен, бывший личным поваром Когвина в Ролдеме, а затем последовавший за ним в Опардум, теперь величал себя шеф-поваром — словом из бас-тайрского языка, означавшим «мастер кулинарии». Он и его жена Мэйгари славились на весь Оласко. Мальчишки работали мойщиками на кухне, иногда помогая официантам. Но главным плюсом была еда: здесь готовили всевозможные диковинные блюда, а в конце дня Мэйгари часто оставляла для них особые десерты и прочие лакомства, которых парни их положения обычно и в глаза не видели. Так проявлялось ее к ним привязанность.
Мальчишки привыкли считать Когвина чем-то вроде дядьки — того, кто позволяет пошалить, когда родной отец этого не одобряет. Но теперь этот самый отец, Калеб, вернулся прошлой ночью после нескольких недель, проведенных наедине с матерью Тада и Зейна, а затем еще одной недели, ушедшей на выполнение какого-то поручения для своего отца.
А мальчик, ставший им почти как брат, сидел тихо, изо всех сил стараясь не оправдывать своего имени. Смешинка-В-Глазах Ястринс — семилетний сорванец, шустрее которого они не встречали, — безнадежно проваливал попытку скрыть восторг. Названный в честь деда, он был старшим из двух детей Ястринса; младшей же оказалась очаровательная малышка по имени Закат-На-Вершинах.
Джомми бросил на мальчишку мрачный взгляд, и этого оказалось достаточно: Смешинка больше не мог сдерживать веселье.
— Чего ржешь, Смешинка? — спросил Джомми.
— Ты идешь в школу! — завизжал Смешинка, тряся рыжевато-белокурыми волосами, доставшимися от матери, и по-отцовски широко ухмыляясь. В его голубых глазах сверкал злорадный огонек.
Наконец Тад осторожно произнес:
— Не подумайте, что я тупой, но… что вообще такое школа?
— Незнание не делает тебя тупым, — ответил Калеб. — Глупо только не спросить. Школа — это место, где ученики учатся у учителя. Как занятия с наставником, только для многих детей сразу.
— А-а, — протянул Зейн с видом понимания. Было очевидно, что он ничего не понял.
