Юных воинов разбудили среди ночи слуги. Ничтожные действовали осторожно: тихо входили в покои, будили воинов шёпотом и тут же отступали на безопасное расстояние, чтобы разбуженный воин не обрушил гнев на ближайшую цель. Однако приказ был услышан: «Хиреа приказал быть готовыми к выезду немедленно».
Дасати спали в тёмных ночных рубахах, но оружие всегда держали под рукой. Ничтожные вернулись в покои, чтобы помочь воинам собраться: сняли рубахи, помогли надеть набедренные повязки, обмотки для ног и лёгкие поддоспешники. Затем последовали стёганые штаны, куртка и доспехи. Выжившие в обучении воины по возвращении домой получали полный гардероб на все случаи жизни, но пока их удел был скуден — боевое облачение да ночная рубаха. Даже на занятиях с Эффекторами и Устроителями они не снимали доспехов.
Юные бойцы поспешили в конюшни, где конюхи уже оседлали нетерпеливых варнинов. Копыта били о землю, из ноздрей вырывался пар — чуялась охота. Валко подошёл к своему скакуну, молодой еще не размножавшейся самке, хлопнул её по шее и вскочил в седло. Массивная голова варнина дёрнулась, признавая седока, но тут же фыркнула, когда он грубо дёрнул поводья, напоминая, кто здесь главный. Варнины были туповаты, и приходилось постоянно утверждать власть. Лучшие наездники выбирали агрессивных самцов, но большинство скакало на меринах и молодых кобылах.
Валко ждал, пока остальные воины оседлают своих варнинов — из шестнадцати осталось лишь десять. Шестеро погибших получили по заслугам, это Валко знал точно. Но смерть последнего, юноши по имени Малка, не давала ему покоя.
Тот тренировался в паре с Силетом и получил пустяковую рану — всего лишь порез на предплечье, он даже не выронил меч. Как полагалось в таких случаях, ему разрешили перевязать рану самостоятельно. Валко видел, как Малка жестом попросил паузу, и Силет отошёл, признав перерыв. Когда Малка начал перекладывать меч из правой руки в левую, Силет выждал момент — и в тот миг, когда противник был наиболее уязвим, нанёс смертельный удар в шею.
Ни слова не прозвучало. Валко не сомневался, что Хиреа видел это — ничто не ускользало от взора старого воина. Однако тот не вмешался. Валко ожидал, что Силета накажут или даже казнят за нарушение правил поединка, но Хиреа лишь отвернулся, будто ничего не заметил.
Это беспокоило Валко, но не настолько, чтобы задавать вопросы. Неуместные вопросы опасны; слишком много вопросов выдают неуверенность. А неуверенность — слабость. Слабость — смерть.
И всё же… правила были нарушены, но наказания не последовало. «Какой в этом урок? — размышлял Валко. — Что победа оправдывает средства?»
Хиреа поднялся в стременах на спине старого боевого варнина, такого же покрытого шрамами ветерана, как и он сам. Он подал сигнал, и всадники выехали со двора, остановившись у ворот. Подняв руку, Хиреа объявил:
— Воин должен быть готов ответить на зов в любой момент дня и ночи. Теперь мы едем!
Юные воины последовали за наставником по извилистой дороге, ведущей от древней крепости, ставшей их тренировочным лагерем. В давние времена эта крепость принадлежала вождю одного из племён — его имя теперь знают лишь архивариусы. Зыбучие пески, на которых зиждется общество дасати, поглотили ещё один род. Возможно, союзники предали их, переметнувшись к более сильному покровителю. Или же сами вассалы отвернулись от господина в поисках лучшей доли.
Валко понимал, что никогда не узнает правды, если не обратится к архивариусам, а на это у него не было ни времени, ни желания.
Он сосредоточился на ночи вокруг. Ночь нравилась ему больше: отсутствие видимого света с лихвой компенсировалось способностью видеть тепло и, в меньшей степени, ощущать движение. Как и все его сородичи, Валко легко адаптировался к любой среде, даже к глубочайшим ледяным пещерам. Проведя большую часть Сокрытия в подобных местах, он развил исключительный навык определения расстояний и форм по слабейшим отголоскам звуков.
Он впитывал ночной пейзаж, пока они спускались по тропе. Бескрайние холмистые поля, едва различимые вдали горы, чуть более темные, чем окружающий воздух. Всё тонуло во мраке, лишь редкие горячие пятна выдавали присутствие мелкой живности и их хищников. Вдали стая заркисов гналась за быстрой добычей, возможно, прыгуном или стремителем. Опасные для одиночного путника, заркисы обходили стороной группу вооруженных всадников. Годы истребления дасати привили им здоровый страх перед вооруженными всадниками.
Но в ночи таились и другие угрозы. Кешкаши — двуногие охотники-засадники из лесистых районов. Выскакивали из укрытия и смыкали челюсти на всаднике, срывая его с варнина. Их челюсти могли раздробить доспехи, а влажная шкура, быстро испаряясь, скрывала тепловой след до последнего момента.
Ночные пикировщики кружили в воздухе, их крошечный мозг был занят лишь расчетом шансов на успешную атаку, ведь ни одно существо в этом мире не сдавалось без боя. Их размытые тепловые силуэты объяснялись большими перепончатыми крыльями, рассеивающими тепло.
