Паг отбросил сомнения, понимая, что беспокойство о том, что он не в силах изменить, лишь растрачивает его душевные и умственные силы. Каждый член Конклава сознательно шел на риск, жертвуя собой ради высшего блага. Но даже это знание не облегчало тяжести на сердце Пага.
Мартух должен был играть роль наставника юного Бека — воина, связанного клятвой с его мифическим отцом. Союзы среди дасати были столь сложны и многослойны, что никто, кроме Устроителя из Зала Предков, не мог знать всех знатных лордов, семей, кланов и боевых сообществ.
Затронув эту тему, Паг спросил:
— Мартух, ты говорил, что будешь представляться Всадником Садхарина. Это твоё настоящее положение или лишь маскировка?
Седеющий воин кивнул:
— Я действительно принадлежу к этому сообществу. У дасати оно пользуется большим уважением и имеет долгую славную историю. Среди его членов также немало тех, кто сочувствует нашему делу. — Он взял плод помба, разорвал его большими пальцами и впился зубами в пряную мякоть. — Агенты Тёмного не жаждут ничего больше, чем узнать об этом, Паг. Разоблачение связей Садхарина с Белым гарантировало бы полное уничтожение сообщества.
— ТеКарана в далёком Омадрабаре мог бы приказать стереть с лица земли целый регион Косриди, лишь бы убедиться, что «зараза» полностью искоренена. Погибли бы тысячи.
— Белый? — переспросил Паг. — Кто или что это — Белый?
Мартух ответил:
— Это долгая история, вернее, цепь долгих историй. Но вот что вам следует знать: в глубине забытых веков нашу вселенную правили две силы — Темный и Белый.
— А-а, — произнёс Накор. — Зло и добро.
— Так вы их называете, — Мартух пожал плечами. — Хотя мне до сих пор трудно полностью осознать эти понятия, я принял их как истину. Всю жизнь мы слышим о Белом как о чем-то ужасном, болезни в теле общества дасати. Моя мать не раз пугала меня в Сокрытии, что если я буду непослушным, то попаду к Белому.
Он рассмеялся, вспоминая:
— Что бы она подумала теперь?
Отложив нож, он продолжил:
— Белый — это организация, но также и вера, страстная надежда на то, что существует нечто большее, чем бессмысленная бойня и Очищения. У нас почти нет того, что вы называете цивилизацией — музыки, искусства, литературы… То, что ипилиаки принимают как должное и, полагаю, люди тоже. Когда я впервые увидел книгу, не являющуюся религиозным текстом или предостерегающей историей о силе Тёмного, я не мог поверить своим глазам. Какое безумие — сидеть и выводить на бумаге бессмысленные слова для развлечения других? А музыка, которая не боевые песни или храмовые гимны… У Ничтожных есть рабочие напевы, но музыка, созданная просто для удовольствия? Странно.
— Меня отправили сюда изучать всё это, Паг. И как дасати, лучше всех способного общаться с вами, меня назначили вашим проводником.
У Пага вновь возникло навязчивое подозрение, что за этим стоит нечто большее, чем просто решение Вордама найти им гида.
— Кто вас послал?
Он уже задавал этот вопрос и снова получил тот же ответ:
— Многое вам откроется, но не это. Не сейчас.
Тон Мартуха не оставлял сомнений, что тема закрыта.
— Понятно, — сказал Паг.
Он уже понял: у дасати не существует полумер. Это были самые опасные смертные существа из всех, с которыми он сталкивался. Быстрее людей, свирепее охотничьих троллей, храбрее самых отважных воинов цурани, и при этом обладающие поистине убийственным складом ума. Смерть была их ответом на большинство социальных проблем, и Паг размышлял, как такое общество вообще могло возникнуть и выжить.
Он вспомнил слова Накора: зло по определению безумно. Если это правда, то дасати — безумнейшие существа в двух вселенных. Судя по рассказам Оракула и обрывкам информации от Мартуха, так было не всегда. Возвышение Тёмного Бога дасати, окутанное древними мифами, произошло относительно недавно по меркам их расы. До этого они напоминали ипилиаков — сложное, в основном мирное и продуктивное общество.
— В нашей истории была эпоха Войн Хаоса, — сказал Паг Мартуху, — когда смертные и Младшие Боги восстали против Старших. От тех времён остались лишь обрывки знаний. Возвышение Тёмного тоже последовало за подобным конфликтом?
— Именно так, — ответил Мартух. — Победители пишут историю, как говорится. Жрецы Смерти не делают различий между каноном и летописью. Для нас писания Темнейшего и есть история.
— Единственная причина, по которой мне известны эти различия — архивы ипилиаков, сохранившиеся со времён их бегства из Омадрабара.
— Я хотел бы изучить эти записи, если позволит время.
— Время есть, и это будет разумным использованием оставшихся дней.
— Как ты оказался на Делекордии?
— Эту историю вам расскажет другой, и в другое время. Но вот что я могу поведать: до двадцати пяти лет по вашему летоисчислению я был обычным молодым воином дасати. Прошёл Сокрытие, добрался до замка отца, убивал в Зале Испытаний, чтобы заслужить место среди его слуг. Меня приняли в Садхарин, и я делал всё, что подобает настоящему воину дасати.
