Паг размышлял о юном Рыцаре Смерти. Он чувствовал, что Валко ведёт внутреннюю борьбу, и надеялся, что влияние матери удержит его. Столько всего в этом народе отталкивало, но Паг напоминал себе: это не просто чужая культура — это иная реальность, и сходства между дасати и людьми чаще всего случайны и ничего не значат.
Магнус следовал за Накором, который держался поближе к скакуну Бека, чтобы лучше контролировать его поведение. Паг замыкал шествие.
Город Косриди превзошел все ожидания, основанные на описаниях Каспара, почерпнутых из видений Калкина. Городские стены были колоссальными — местами высотой с двадцатиэтажное здание, с воротами, для открытия которых требовались гигантские механизмы. Паг не мог даже представить, чтобы такие ворота можно было закрыть силой тягловых животных. Либо здесь использовалась мощная магия, либо какой-то неизвестный ему источник энергии — ни одно человеческое изобретение не смогло бы сдвинуть эти ворота без усилий тысячи человек, тянущих канаты часами.
Когда они вошли в город, Паг попытался запечатлеть в памяти каждую деталь, но многое из увиденного оставалось для него загадкой. Женщины группами по четыре-пять человек прогуливались между лотками и магазинами, будто совершая покупки.
Он с трудом вспоминал, что эти самые женщины, сейчас кажущиеся беззаботными, большую часть времени были беглянками, прячущими детей от собственных отцов и любовников, стремящихся этих детей убить.
У Пага закружилась голова от этих противоречий. Он отвернулся, понимая, что не должен навязывать увиденному собственные интерпретации.
«Просто смотри, — одернул он себя. — Смотри, запоминай, анализируй потом».
Группа из четверых мужчин в черных одеяниях с белыми кругами на поясах и вертикальными белыми полосами спереди и сзади целенаправленно шла сквозь толпу.
— Праксис, — пояснил Мартух.
Паг знал, что это слово означало «стандартное поведение» или «общепринятую практику», но здесь оно обозначало организацию мирян, служащих церкви Тёмного. Их задачей было постоянно напоминать гражданам дасати о присутствии Темнейшего и докладывать о любых признаках богохульного поведения.
На оживлённом перекрёстке всадникам пришлось замедлить шаг, проезжая мимо собравшейся толпы. Лектор на деревянной трибуне проповедовал Ничтожным, утверждая, что у каждого члена общества дасати есть своя роль, и их задача — проживать свои жизни как можно радостнее в тени Темнейшего.
На лицах слушателей Паг увидел благоговейные выражения и вновь задумался о том, как же мыслят эти люди. Было очевидно, что Мартух изменился и вырос, и даже леди Наруин, как мысленно называл её Паг, казалась достаточно развитой, чтобы найти с ними общий язык. Но молодой лорд Валко едва мог выносить вид человеческих гостей, несмотря на их маскировку под дасати, хотя и симпатизировал их делу.
Что подумал бы обычный дасати на улице, если бы иллюзия рассеялась и люди предстали в своем истинном облике? Паг не сомневался: скорее всего, их четверых тут же разорвали бы на части голыми руками Ничтожных, даже не дожидаясь появления воинов. Любая мысль о том, что этот мир может иметь что-то общее с его родным, испарилась утром перед отъездом, когда Паг увидел, как служанка-повариха и ее помощники сражались с, казалось бы, обычной домашней птицей, чтобы добыть яйца для завтрака.
— Даже здешние куры дают бой, — заметил тогда Накор.
Они пробирались через оживленный город, где каждый звук и каждое зрелище отвлекали внимание. Пагу приходилось сдерживаться, чтобы не пялиться по сторонам, а Накора он несколько раз толкал в бок за излишнюю любознательность.
Наконец они достигли постоялого двора, где, по словам Мартуха, они будут в безопасности, пока играют роль Ничтожных. Их быстро отделили от Мартуха и Бека и отвели в задние покои — туда, где обычно размещались слуги приезжих воинов.
Это была казарма, где отдыхали трое мужчин-Ничтожных и одна женщина, а две другие женщины хлопотали у очага. Судя по всему, еду приходилось добывать самим. Паг уже собирался сказать Накору и Магнусу, чтобы доставали походные пайки, как одна из женщин у огня заявила:
— По две су за еду. И еще одна — если хотите чего-то покрепче воды.
Паг залез в сумку, достал девять монет и положил их на стол, не зная, нужно ли что-то говорить. Он подозревал, что «спасибо» принесёт ему лишь проблемы.
Женщина собрала монеты и сунула их в кошель, висевший на плетёном поясе, стягивавшем её платье. Паг тихо сел возле стола, наблюдая, как те готовят еду.
Две женщины дасати болтали о вещах, которые Пагу были совершенно непонятны, пока он не осознал, что они сплетничают об отсутствующей женщине. Остальные трое дасати в комнате были слугами постояльцев таверны, и Паг решил, что за ними стоит последить — возможно, они наведут на нужный след.
Когда еду поставили на стол, трое дасати, пришедшие раньше Пага и его спутников, встали, взяли полные миски и вернулись на свои места. Паг кивнул Накору и Магнусу, и те последовали его примеру.
Пока они ели, одна из женщин-дасати, готовившая еду, не отрываясь смотрела на Магнуса. Паг наклонился и прошептал ему:
