– Понимаю. Я сам немного смущен, но давай сейчас представим, что я просто врач, а не твой знакомый.
– Хорошо, – кивнула она, даже не пытаясь вставить одно из своих любимых язвительных словечек.
Мария скрылась за ширмой, на которой постепенно стали появляться ее вещи. Насчет смущения я соврал, чтобы она не чувствовала себя некомфортно. За свою жизнь я осмотрел стольких женщин, что для меня ничего удивительного или даже стеснительного в этом нет.
– Что ты будешь делать, если действительно беременна?
– Странный вопрос.
– Отчасти. Как ты собираешься сказать об этом Саймону? И как быть с мужем?
– Мужа у меня нет уже давно, но я об этом никому не говорила, а насчет Саймона – я дождусь, когда его выпишут, и как только он вернется домой, сразу же ему во всем признаюсь.
– А если его не выпишут? – поинтересовался я, поскольку такой вариант был вполне возможен.
– Почему ты так думаешь? – удивленно спросила Мария, выглянув из-за ширмы.
– Просто надо быть готовым ко всему. Мало ли что жизнь уготовила для нас в следующее мгновение.
– Если его не выпишут, буду растить ребенка одна. Может быть, тогда я перестану быть той сукой, которой всегда была.
– Какое громкое высказывание, – я еле сдержал смешок. – Ты еще долго?
– Нет, – ответила Мария, вышедшая из-за ширмы абсолютно голой. – Как видишь, Володя, я тоже не очень-то смущена. Мне нечего стесняться.
Ей и правда нечего было стесняться. Марии было около тридцати трех лет, а ее тело было как у двадцатилетней девушки: прекрасная, четко очерченная фигура, нежные изгибы рук, стройные длинные ноги и темные волосы, спадающие на обнаженные плечи. На долю секунды я потерял дар речи, но, собравшись с мыслями, взял себя в руки.
– Итак, давай быстренько тебя осмотрим, и я побегу к другому пациенту.
Раз уж она пришла, я решил провести полный осмотр, чтобы проверить состояние ее здоровья. Для начала я послушал легкие и измерил пульс – все было в порядке. Осмотрел горло, глаза и лимфатические узлы, проверил рефлексы, суставы и позвоночник – сильных отклонений нет. Проверил глаза и провел поверхностную пальпацию – и снова все в норме.
Теперь предстояло разобраться с ее подозрениями на беременность. Я спросил, какого размера у нее грудь в обычные дни, и осмотрел ее. Она действительно набухла, и эти изменения на данный момент были видны по внешнему строению. Хоть я и имел не самое близкое отношение к гинекологии, но тем не менее осмотрел влагалище. По большому счету никаких симптомов менструации не было. Однако были заметны обильные выделения, но я имею в виду не кровянистые выделения, а те, которые свойственны женскому организму именно в период овуляции или беременности. По словам Марии, период овуляции должен был уже давно закончиться, а это означает, что данный симптом можно трактовать как признак беременности. Подтверждали это и ее слова о слабости, тошноте и головокружении. Утверждать на сто процентов нельзя, но все-таки я склонен думать, что она действительно беременна от Саймона.
– Я полагаю, ты права, – подвел я итог, снимая перчатки.
– Даже не знаю, радоваться мне или грустить.
– Новая жизнь – это всегда прекрасно, поэтому постарайся увидеть в своем положении светлую сторону.
– Тебе легко говорить. Это не у тебя в матке растет ребенок.
– Для начала хотел бы отметить, что у меня нет матки.
– Очень смешно.
– А кроме того, пока еще стоит говорить не «ребенок», а «плод».
– Сам ты плод, Володя. Причем, видимо, груша, – очевидно разозлившись, ответила Мария.
– В таком случае не стоит благодарности. Если что, обращайся. Теперь я твой личный доктор Груша.
Мария улыбнулась и спряталась за ширмой, чтобы одеться. Как резко меняется жизнь: не успеешь оглянуться, а все вокруг совершенно по-другому. У Марии и Саймона будет ребенок… У Саймона-то ладно – это легко представить, а вот поверить в то, что Мария, эта стервозная и эффектная женщина, умеющая обвести вокруг пальца чуть ли не весь город, станет матерью, намного труднее. Что дальше? Может быть, я стану бабочкой? Судя по последним событиям, это вполне вероятно. Проснусь однажды с большими синими крыльями и вылечу в окно. Полечу куда-нибудь на природу и буду перепархивать с цветка на цветок, весело напевая детские песни. Я рассмеялся от собственных мыслей.
– Над чем смеешься? – спросила из-за ширмы Мария.
– Да так. Вспомнил кое-что. Не бери в голову.