В тени дождя полностью

– Мы провели много времени за беседами с мистером Брисом, и могу сказать, что все наши печальные прогнозы не подтвердились. У него нет ни шизофрении, ни маниакально-депрессивного психоза. Скорее всего, речь идет просто о депрессии на фоне всех произошедших с ним событий. Поэтому держать его здесь не имеет смысла, будет лучше, если он вернется домой. Конечно же, я составлю для него курс приема лекарств. И выпишу его при условии, что вы возьмете на себя ответственность за него на ближайшие несколько недель.

– В каком смысле возьму ответственность?

– Ничего особенного. Вы, как его друг и коллега, должны поддерживать его, следить за состоянием его здоровья и за тем, чтобы доктор Брис вовремя принимал свои лекарства. В общем-то и все.

– Ну хорошо. В этом нет ничего сложного. А когда именно вы его выпишете?

– Пока не могу сказать точно. Может через день, два или три, но уж точно не позднее следующей недели. Как только этот вопрос решится, я вам позвоню.

– Спасибо большое, доктор Гюнстер.

– Не за что. Я был очень рад вас услышать.

– Что?

– Рад, что застал вас дома. До свидания.

– До свидания.

Вот это поворот событий! То Мария говорит, что она беременна, то вдруг Саймона неожиданно выписывают. А я еще жаловался на тишину и покой в городе. Если верить старой пословице, все, что происходит, – только к лучшему. Будем надеяться, народная мудрость не обманет. По квартире разнесся запах гари. Что-то горит? Где? Черт побери, это же мое мясо! Я помчался на кухню и снял сковородку с плиты. Вот и пообедал. Либо съесть наполовину сгоревшее мясо, либо пойти в какой-нибудь ресторан. Тут и думать нечего: лучше пройдусь и заодно поужинаю с изыском, а этот обугленный кусок оставлю на потом. Мало ли, посреди ночи голод одолеет меня, и тогда неудачный кулинарный эксперимент окажется очень кстати.

– Клиф, я ненадолго. Домашнего ужина у меня не вышло, поэтому вынужден временно тебя покинуть. Но ты не грусти, я скоро вернусь!

Клиф что-то недовольно пробурчал и, постукивая когтями по старому паркету, пошел в сторону своего кресла.

Я опять слышу все тот же детский смех, что и раньше. Когда это было? Не помню. Я слышу его, и мне становится легче. Каким-то образом мое сознание занесло в чью-то квартиру. Я стою посреди длинного светлого коридора. На стенах зеленые обои с красивыми абстрактными узорами темных тонов, которые, словно вьюны по летней беседке, тянутся снизу вверх. Из ванной доносятся женский голос и плеск воды. Я направляюсь туда и вижу малыша с мамой. Женщина купает своего ребенка, а тот весело плещется и смеется. Какая у него улыбка! Мне кажется, я готов заплакать. До конца своих дней только и смотрел бы на его улыбку. По-моему, я это уже говорил, но когда? Малыш так похож на меня, но это не я. Я помню, его тоже зовут Саймон…

Женщина оборачивается и смотрит в мою сторону. Несколько секунд она смотрит прямо на меня, но не видит. Как будто меня здесь нет. Я узнаю ее – это Мария. Здесь не может быть никаких сомнений. Это Мария и мой сын. Сын… Неужели я стану отцом? Мария отворачивается и продолжает играть с малышом. Но почему меня нет рядом с ними?

Я открываю глаза: все та же палата с жесткой кроватью, все тот же затхлый воздух, наполненный запахами лекарств и болезней. На улице еще темно, но солнце уже начало подниматься из-за горизонта, стремясь пробиться сквозь густые тучи, чтобы подарить свои первые лучи нашему миру. В остальном погода была ровно такой же, как и вчера, и позавчера, и несколько дней тому назад. Какой странный сон мне опять приснился. Видимо, я подсознательно рисую для себя мир, в котором мне хотелось бы оказаться, но не осмеливаюсь туда добавить самого себя, потому что все еще боюсь, что проведу в больнице долгие годы.