– Нет, уже слишком поздно, – он отмахнулся и закрыл глаза.
– Жаль, что вы так думаете. Сколько вам лет?
– Шестьдесят три.
– Неужели вам не хотелось бы достойно провести свою старость?
– Этого мне хочется меньше всего. – Руперт хлопнул себя по коленям и резко изменил тему. – Хотите еще чаю, Саймон?
– Не откажусь, – коротко ответил я, понимая, что больше не стоит с ним бороться и разглагольствовать о жизни, поскольку он уже давно все для себя решил и не сойдет с выбранного пути.
Руперт взял стаканы и удалился. Удивительно, как люди способны портить сами себе жизнь, даже не замечая этого. Хотя, может быть, и я ничуть не лучше. Руперт сам завязал себе глаза и жил в придуманном мире, который оказался полной глупостью. Он постоянно давал Ариадне шансы, но жизнь не даст шансов Руперту. Она одна. И прожить ее можно лишь раз. Руперт – догорающий огонек, сжигающий остатки воспоминаний и надежд и готовый навсегда потухнуть, не оставив после себя и следа. Очень не хочется так же провести свою жизнь, оправдывая себя в старости верностью принципам и идеалам.
На улице потихоньку начало темнеть, значит, дело близится к вечеру. Не стоит надолго задерживаться на вокзале. Куда мне ехать? Думаю, лучше направиться к Волкову и поговорить с ним обо всем, что произошло. Нет никакого смысла ехать домой и сидеть там в полном одиночестве. Я обыскал карманы, но не нашел ни гроша, а идти под ливнем пешком очень уж не хотелось.
– Руперт, а вы не могли бы одолжить мне немного денег, чтобы я мог добраться до дома? Честное слово, я все верну.
– Конечно, Саймон. Никаких проблем. А вы уже уезжаете?
– Да. Думаю, мне пора. Еще очень много дел.
Руперт дал мне денег на дорогу. Он был расстроен моим уходом. Несмотря на все слова о желании быть подальше от людей, на самом деле он тянулся к человеческому обществу изо всех сил.
– Спасибо вам, Саймон, за то, что выслушали старика. Мне всегда становится легче, когда получается излить кому-нибудь душу. Если будет время, приезжайте еще. Посидим, поговорим, и я снова напою вас чаем.
– Обязательно, Руперт. Как только разберусь со своими насущными проблемами, сразу приеду в гости. Если бы не вы, то не знаю, что бы я сейчас делал один на этом вокзале, да еще и без денег. Но я прошу вас: не думайте, что ваша жизнь закончилась. Вы можете еще многое исправить!
На это Руперт ничего не ответил, а только улыбнулся. Я пожал ему руку и, накинув капюшон, побрел прочь с вокзала, чтобы поймать машину. Какая все-таки теплая и в то же время грустная встреча у меня получилась.
Я шел по пустынным улицам, по которым лились потоки воды. Не было ни единого намека на то, что в этом городе-призраке живут люди. Но вдруг вдали появился свет фар, и я отчаянно начал махать руками, чтобы привлечь к себе внимание. К счастью, автомобиль остановился, и водитель согласился подвезти меня – правда, за немалую плату. Вот ведь люди! Знают, что нет другой возможности выбраться с окраины города под дождем, и заламывают такие цены. Все это человеческая алчность и желание наживы, от которых стоило бы избавиться.
Я не обмолвился с водителем ни словом – еще бы за такие деньги я начал с ним говорить! Лишь смотрел в окно и вспоминал все, что успел прочитать в дневнике Майкла, отчаянно пытаясь найти ответ на мучившие меня вопросы. Когда мы подъехали к дому Волкова, я просто положил деньги на сиденье и молча вышел из машины.
Мне повезло, Владимир оказался дома. Когда он открыл дверь и увидел на пороге своего свихнувшегося друга, его удивление было неподдельным.
– Саймон, что ты тут делаешь? То есть как? То есть откуда?
– Это очень длинная и безумная история, в которой я сам не могу разобраться. Можно войти? – Хоть я немного и обсох в машине, мой внешний вид был довольно жалким.
– Входи. Я сейчас найду тебе одежду. Ты что, сбежал? – предположил Волков.
– Нет. Меня выписали. Если это можно так назвать.
– Я вчера звонил Гюнстеру, но не застал его на месте.
– Потому что он уже достаточно давно со своим отцом в Латинской Америке.
– Ты сам понимаешь, что говоришь? – Волков замер.
– Прекрасно понимаю. Ты даже не представляешь насколько. Сейчас переоденусь, согреюсь и расскажу тебе все, что знаю.
Волков налил мне большую чашку крепкого чая и дал сухую одежду. После всего, что мне пришлось пережить, было так приятно оказаться в тепле рядом с близким человеком. Пес Владимира с первой минуты не отходил от меня ни на шаг, а когда я сел в кресло, укрывшись шерстяным пледом, лег возле моих ног. Все-таки я очень люблю животных за их искренность, доброту и нежность. Странно, что Волков ничего не рассказывал о Клифе.