Сам Владимир расположился напротив и молча ждал, когда я поведаю ему о своих, скажем так, приключениях. С чего же начать? С момента, как я очнулся в психушке, – слишком поздно; как увидел Кетрин – тоже поздновато. Рассказ нужно начинать с переезда в новый город, ведь именно здесь и была отправная точка всех дальнейших событий. Конечно, были одна или две спокойные недели, но потом событие за событием начала выстраиваться история, приведшая меня в квартиру Владимира Волкова.
Я принялся за рассказ, стараясь не пропустить ничего. Я вспоминал все мелочи, пусть даже самые незначительные, поскольку порой истина скрывается в мелочах. Пересказывал разговоры с Антонио, Марией, пациентами, старушкой Лилит, девушкой по имени Лилия, которая была жестоко убита, и многие-многие другие. Мне необходимо было выговориться, я больше не мог держать все внутри себя. Я вслушивался в каждое слово, что произносили мои уста, и понимал: история звучит как рассказ шизофреника, прикованного к кровати в психиатрической лечебнице, но убежденного в реальности созданного им мира. Честно говоря, я бы даже не удивился, если бы все так и оказалось, но дело в том, что слова были правдивы от начала и до конца, включая рассказ об ожившем мертвеце по имени Чарльз Берингем, Кетрин с перерезанным горлом, Мартине Истмене и Незнакомце в его квартире, который впоследствии прикидывался Оливером Гюнстером. Это было реально и бессмысленно одновременно. Любой нормальный человек, услышав подобный бред, должен был бы как минимум потерять интерес к своему собеседнику, а как максимум – вызвать бригаду в белых халатах. Единственный, в ком я сейчас был уверен, – это Волков. Я мог на него полностью положиться, поэтому, не боясь, говорил обо всем. К концу я перешел к Уильяму Ларсену, который стал для меня близким другом и помог пережить больничное время, и медсестре Амелии, предавшей и свои взгляды, и нас с Уильямом, а затем дело дошло и до самого Гюнстера. Волков все так же сидел напротив и курил, глядя в окно на дождь. Он слушал очень внимательно, переспрашивая, задавая уточняющие вопросы, и напряженно думал.
Сейчас я очень сожалел о том, что не пришел к нему намного раньше, когда сделал себе второй укол морфия, но, с другой стороны, может быть, всему этому было суждено произойти. Не зря же Незнакомец сказал, что позволил врачам так поступить с Уильямом ради меня. Что он имел в виду? Эта ситуация озлобила меня и сделала более жестоким. Я больше не хотел верить словам, потому что знал, что за ними скрывается ложь. Даже мысли могут быть лживы – о человеке говорят лишь его поступки.
Моя история заканчивалась на том, как я очнулся на вокзале и ненадолго нашел приют у старика Руперта, страдающего из-за несчастной любви. Волков потушил сигарету и откинулся назад в кресле, уставившись в потолок.
– Самым странным и непонятным звеном всех этих событий остается Томас Медич, которого, насколько я знаю, так и не нашли, – заметил я.
– Погоди секунду. Мне надо немного переварить услышанное, – остановил меня Волков движением руки. – Ты точно здесь сидишь или я разговариваю сам с собой?
– Сижу и рассказываю всю эту историю.
– И ты хочешь, чтобы я просто так взял и во все это поверил?
– Мне ничего другого не остается.
– Тогда расслабься. Я тебе верю. Только прежде, чем мы продолжим наш разговор, дай мне буквально пять минут подумать.
– Без проблем. Можно, я сделаю еще чаю? – поинтересовался я чисто из вежливости.
– Делай, конечно. Чувствуй себя как дома. – Волков закрыл глаза, и мысли унесли его прочь из собственной квартиры.
Я оставил Володю наедине с самим собой и ушел на кухню, где наполнил чайник водой из-под крана и поставил на газовую плиту. Вот так я пришел в дом к человеку и изменил его жизнь, вывалив на голову кучу невероятной информации. Я стоял на чужой кухне в чужой одежде и чувствовал себя невыносимо одиноким. Это чувство накатило на меня и впилось в душу. Почему я одинок? У меня есть друзья, родные, работа и Мария.
– Волков, а Мария правда беременна? – крикнул я.
Ответа не последовало, но по скрипу пружин я понял, что Володя поднялся с кресла и идет ко мне. Он выглянул из-за двери и удивленно спросил:
– Откуда ты знаешь?
– Я видел ее и моего сына во сне. Кстати, Мария назвала его в мою честь.
– Ты, по-моему, решил окончательно уничтожить мой мозг. – Володя потер лоб рукой. – Да, скорее всего, Мария беременна, но я думал, что только мы с ней об этом знаем.
– Оказывается, что нет. Возможно, я знал даже раньше вас обоих.
– Кажется, мне пора выпить, – качая головой, сказал Волков и удалился в комнату.
– А мне не нальешь?
– Тебе не налью. Ты только что вышел из сумасшедшего дома, поэтому пей свой чай и закусывай.
– Спасибо! – с иронией ответил я.
Чайник закипел. Я вновь наполнил чашку до краев и вернулся в комнату, где Волков сидел рядом с бутылкой и крутил в руке пустой стакан.
– Наливать разучился? – шуткой я попробовал немного разрядить обстановку.
– Все ты со своими рассказами.
– Так можно мне продолжить?
– Давай, – сказал Волков и наполнил стакан.
– Томас Медич…