Во время ленинской новой экономической политики, которая была лишь скрытой формой капитализма, и некоторое время спустя в СССР по специальному разрешению Наркомата торговли работали иностранные фирмы по концессиям, в основном это были немецкие химические и фармацевтические фирмы. Наибольшее число иностранцев жили в Москве и Санкт-Петербурге. Среди них — поляки, французы, довольно много шведов, финнов и норвежцев, сохранявших свое гражданство. До начала 30-х годов консульства в Ленинграде соблюдали интересы своих граждан, но в 1936–1937 годах им всем было приказано покинуть город. Специальный указ разрешил постоянное проживание в России иностранцам, поселившимся в стране до Первой мировой войны, а также членам их семей, родившимся в результате смешанных браков. На Дальнем Востоке и в южных республиках китайцы, греки (в основном в Крыму) и армяне жили в России с давних времен.
Стоит упомянуть о большой группе иностранцев, живущих преимущественно в Москве, учащихся в высших учебных заведениях с целью распространения мировой революции. Они приехали со всех концов Земли. Многие жили в столице постоянно, работая во все расширяющихся отделениях центрального офиса организации Коминтерн — Коминформ. Они получали зарплату в рублях и пользовались привилегиями закрытых магазинов, некоторые из них работали дикторами на радиостанции Коминтерна. Некоторые из них прибывали в СССР по паспортам своей страны, но чаще — по поддельным документам. Члены этих сомнительных групп, которых интенсивно накачивали доктринами компартии о мировой революции, никогда не общались с другими иностранцами.
Большинство из них учились в большевистской академии, которая ныне влилась в Академию наук СССР. Институт Африки в Москве, открытый в конце 50-х годов, предлагал бесплатное обучение и проживание студентам из стран Черной Африки, и он фактически управлялся якобы «разогнанным» Коминтерном. Основной их целью была подготовка африканцев для антиколониальной борьбы, ведущейся из Москвы, так чтобы позднее эта борьба выглядела как самоопределение. На самом деле Москва продвигала в Африку собственный вариант колониализма, чтобы в результате самой захватить этот континент. Среди других иностранцев в Москве было много китайцев, они много лет готовили проведение «аграрной реформы», начавшейся задолго до того, как Китай продался Советам. Все эти люди платили преданностью советскому красному флагу; все они клялись свергнуть свое правительство, которое выдало им паспорта и обеспечивало им защиту.
В середине 30-х годов через «Интурист» в СССР прибывали целые пароходы туристов. Это туристическое агентство, контролируемое теми же самыми МВД — МГБ, работало на широкой основе через свои агентства в различных столицах некоммунистических и позднее коммунистических стран. В СССР такие организации, как УПДК, ВОКС и «Интурист», умело управляли толпами путешественников от старта до финиша, потчуя их большими дозами наркотической пропаганды. Однако не все туристы оказывались одураченными. Я разговаривал с сотнями американцев и людьми из других стран, посетившими СССР; некоторые были достаточно наблюдательны и не обольщались показной роскошью в то время, как рядом несчастные русские люди умирали от голода. Однако успех коллективной психологической обработки в пользу Большой Лжи очевиден из книг, брошюр, лекций; и огромное количество туристов поддались на нее.
Была еще пятая, самая малочисленная категория иностранцев. 3 августа 1941 года пишущий эти строки остался ее единственным представителем, я имею в виду иностранных священников. Когда-то их было много, особенно после того, как Екатерина II предоставила убежище на русской земле членам расформированного Общества Христа. В 1935 году в границах Советского Союза того времени было всего пять нерусских священников на всю страну; все они были католиками римского обряда. Я не говорю здесь об исчезающих католических священниках, имеющих советские паспорта; их уничтожение проходило согласно определенному плану. Из пяти иностранных священников двое в Ленинграде были французскими доминиканцами[125], один — итальянский салезианец, работающий библиотекарем итальянского посольства и наставником детей посла Аттолико. Двое остальных были ассумпционистами — французский епископ[126] и его помощник, американский капеллан, пишущий эти строки. К 1938 году все иностранные священники покинули Россию, кроме одного доминиканца в Ленинграде[127] и меня.
