Перед тем как Кремль столкнулся с гитлеровским нашествием, группы комсомольцев приходили в церковь только для создания беспорядка. Их группки врывались во время службы, громко разговаривали и спокойно уходили перед носом милиционера, прохаживающегося неподалеку. Были ли они посланы специально? Этого никто никогда не узнает. Я уверен, что, кроме нескольких горячих голов, получающих деньги за такую агитацию, большинство из этих ребят не ведали, что творили. По прошествии многих лет, во время войны и после всех бедствий, связанных с ней, многие комсомольцы пришли к более глубокому пониманию духовных ценностей, против которых их настраивали в ранние годы. Смерти, болезни, голод, ужасы военного времени помогли выпустить воздух из воздушного шарика советской идеологической обработки.
Календарь пятидневок оказывал в городах и густонаселенных районах большее давление, чем в деревнях. Даже до принятия в 1940 году более жестких мер трудовой дисциплины тот, кто пропускал работу, совершал фатальную для себя ошибку; наказание было жестоким и показательным. Сельскохозяйственные районы было практически невозможно контролировать из-за их огромных территорий; работа бригад на многих гектарах полей пшеницы и картофеля не поддавалась такому контролю, как работа на заводах. Крестьяне Европейской части России, конечно, пользовались официальным днем отдыха. Но, кроме того, когда наступало христианское воскресенье, крестьяне просто переставали работать. Это регулярное прекращение работы постепенно распространилось на всю страну. Госплан с его высокими производственными нормами, которые никто не выполнял, выставлял себя в смешном свете.
Кроме соблюдения воскресений имелось еще немало религиозных праздников, требующих прекращения работ. В Пасху, Рождество, Духов день, Николин день (Святой Николай — один из наиболее почитаемых в России святых) и ряд других праздников в честь Богородицы и Спасителя прекращались все крестьянские работы. По этому поводу известно, что некоторые западные наблюдатели присоединились к советской критике этих религиозных праздников, списывая на них падение сельскохозяйственного производства. На самом же деле Советская Россия, гордящаяся своей механизацией и коллективизацией сельского хозяйства, никогда не была способна собрать такое же количество зерна, которое собирали только на Украине в 1913–1914 годах! Посылались агитаторы из «Союза воинствующих безбожников», которые отговаривали крестьян от следования «предрассудкам». В «Правде» и «Известиях» появлялись колонки в духе ядовитых ламентаций Ярославского, руководителя этого общества. Но вся агитация была бесполезна.
Широко распространенное пассивное сопротивление, которое имело место в Европейской России, происходило и в Средней Азии и на Дальнем Востоке. Там, где собирали чай и хлопок, мусульмане настаивали на вознесении молитв Аллаху пять раз в день. Они возмущались отменой пятниц — мусульманского воскресенья, и когда наступало время их религиозных постов, немногие агитаторы осмеливались открыто помешать муллам и муэдзинам. В дальних районах среднеазиатских республик атеистическая пропаганда ничего не могла поделать ни с мусульманским календарем, ни с выполняемыми ритуалами. Группы верующих мусульман продолжали соблюдать предписания Корана; когда наступала пятница, никакой кремлевский указ не мог помешать их ритуальным обрядам.
Конечно, против «упорствующих в своих предрассудках» верующих предпринимались меры наказания. Многие из них были арестованы по обвинению в контрреволюции; наказывались все без разбора — христиане, мусульмане, евреи. Все расширяющееся движение пассивного сопротивления приняло такие размеры, что НКВД был не в состоянии арестовать всех крестьян. Движение стало настолько популярным, что национальная экономика и все ее планы оказались под угрозой. В пропагандистских целях Советы, конечно, всегда заявляли, что их планы перевыполнялись. Советские «дни отдыха», конечно, беспрепятственно соблюдались.
Не желая признавать поражения перед лицом пассивного сопротивления народа, советское правительство было вынуждено восстановить обычный календарь, действующий во всем мире, с воскресеньями, понедельниками и т. д. Никогда больше в бурной истории Советского государства не было подобного примера, когда мощный аппарат государственного контроля, поддерживаемый драконовской полицией, стократно опережавшей гестапо, отступил бы перед безоружными крестьянами. Именно они в большей степени, чем горожане, стали причиной этого отступления. Упорная вера в Бога русского мужика вынудила правительство опубликовать в 1940 году указ, восстанавливающий названия дней недели. Насколько мне известно, это поражение никогда не упоминалось в иностранной прессе.
