В тени от битвы полностью

"Ты ещё слишком молода, моя необыкновенная жена, чтобы суметь перехитрить моих палачей. Конечно, ты сумела приятно меня удивить. Я рад думать, что выбрал в жёны служанку, у которой хватает смелости и сообразительности попытаться пройти в запретную дверь мимо меня. Но не позже чем сегодня утром мне стало известно о твоём необычном поступке. Если бы я тебя недооценивал, я сказал бы, что тебя запугала Говорящая в Совете, но мне кажется, что в том была доля твоей воли. Не скажу, что я в особенной ярости - многие с куда большим мастерством и желанием проделывали это, но у них всё равно ничего не получалось. Поэтому я склонен относиться к твоему поступку, как к шутке. Но мне, к сожалению, неизвестно, что именно успели сообщить тебе Говорящая и Провозглашающий. Поэтому тебе придётся насладиться одиночеством, пока я занимаюсь делами, не требующими отлагательств. Ваш заговор меня не слишком устроил, и я решил, что Говорящей и Провозглашающему лучше больше не смущать иных жителей Небесного Города. К тому же, если у Господина Четырёх Стен возникнут претензии к их смерти, и отчего-то его претензии будут обращены ко мне, ты, я уверен, станешь хорошим свидетелем того, что они готовили против меня заговор. А когда мы встретимся с тобой в следующий раз, я непременно попрошу у тебя более внятных объяснений."

Лиадж отбросила свиток в сторону и бросила нервный взгляд на палача. Он её не выпустит, но и вреда ей тоже не причинит…

Ей на мгновение стало очень страшно. Всё-таки нельзя было вмешиваться во взаимоотношения Совета и Владетеля! Но раз уж она стала частью этого конфликта, то ей пора принять сторону.

Она перевернула письмо Владетеля и огляделась в поисках письменных принадлежностей. Как-то раньше в них не было необходимости.

Однако они в покоях присутствовали. Не бумага, но чернильница и перо. Лиадж обмакнула кончик пера в чернила и старательно вывела первое слово. Перевела дух, оглянулась на палача, опасаясь, что Владетель успел приказать ему пресечь любые попытки общения Лиадж с миром, но, убедившись, что тому всё равно, что она делает, продолжила, и с каждым новым словом её почерк становился всё размашистее. Она торопилась завершить письмо и почти не думала над формулировками. Она всё равно никогда не писала писем таким могущественным людям.

Наконец, она закончила, устало вздохнула и свернула свиток, почти не дав просохнуть чернилам - только убедившись, что её слова не слишком размажутся. Вместо того, чтобы ставить печать - её печать лежала рядом с чернильницей - она обмотала свиток длинной лентой, которую выпутала из волос, и подошла к двери. Палач даже не шевельнулся - пока она не выкажет непосредственного желания выйти, он будет игнорировать её присутствие, как таковое.

Она потянула за шёлковый шнурок, оканчивающийся красной кистью и отошла обратно, разместившись поудобнее на своём ложе. Мелодичный звон вскоре доберётся до помещения слуг, и сюда быстренько прибежит кто-нибудь, чтобы спросить, что надобно госпоже. А госпоже надобно хороший обед. И лучше прямо в постель, подальше от ушей молчаливого палача.

И хорошо бы это была женщина. Женщину будет легче склонить на это рисковое мероприятие, чем мужчину. Лиадж была в этом уверена.

Кривая улыбка в огромном зеркале напротив сказала ей самой, что она за несколько дней стала очень искушённой в интригах сильных мира сего. Только это не то, чтобы заставляло её испытывать восторг…