И так бы оставались коллеги в неведении, в частности, Тарек, если бы он со своими сотрудниками не взял одного из чиновников с поличным при передаче сведений о нацгвардии цэрэушнику. Сотрудника ЦРУ с дипломатической неприкосновенностью, разумеется, отпустили. А вот за чиновника взялись всерьез, в камере Мухабарата.
Он выдал всё и всех, лишь бы перестали бить. Окровавленный, он ползал перед Тареком по бетонному полу камеры с желобком у стены, куда смывали кровь и нечистоты водой из шланга. Этот шланг валялся тут же у стены, и его часто применяли для убеждения подследственного либо из него поливали, чтобы привести в чувство.
Чиновника Тарек задушил, да и суд вряд ли бы вынес какой-либо другой приговор – только смертная казнь.
Цэрэушник использовал в работе с этим чиновником довольно широкий спектр шпионских приемов и слишком большое, как показалось Ясему, количество тайников в Багдаде и в окрестностях города для закладки информации. «Зачем столько?» – подумал он тогда.
Тарек понимал, что после ареста чиновника и депортации цэрэушника известные чиновнику тайники будут даже не законсервированы, а их просто сменят на новые. Но это дело не одного дня… Есть, конечно, у разведчиков всегда запасные варианты, но им придется потратить время и силы для разработки новых безопасных маршрутов для агента и куратора.
Понимая, какие сопряжены сложности с поиском новых тайников, тем более в Багдаде, тем более после провала агента, Тарек на свой страх и риск поставил людей по всем адресам тайников, полученным от чиновника. И уже через неделю его предусмотрительность сработала. Взяли мутного типчика из уголовников. Он пытался сделать закладку контейнера в виде бетонного блока (тайник находился на заброшенной стройплощадке).
Поскольку объектов было слишком много, Тарек не везде поставил толковых сотрудников. И вместо того чтобы проследить за уголовником, его просто задержали, шумно и глупо.
Ясем, несмотря на все усилия свои и своих помощников, ничего не добился от уголовника. Арестованный на все вопросы только скалился окровавленными, расшатанными от битья зубами. Так и умер, забитый, с оскалом на распухшем лице. Без участия Ясема. Тот обнаружил уголовника утром в камере мертвым. До этого две ночи подряд его допрашивал. А на третью решил съездить домой, помыться, выспаться, а вернулся уже к трупу. И как ни допытывался, так и не узнал, кто его прикончил. Это потом все встало на свои места – и смерть уголовника нашла объяснение, логичное и понятное…
Тарек неистовствовал над трупом, орал на своих подчиненных не из жалости к уголовнику, само собой, а потому, что шифр в письме, заложенном в тайник, не читался, как над ним ни бились криптографы.
На руках у Ясема остались никчемное письмо и труп уголовника, замолчавшего теперь уже навсегда. Но Тарек не был бы самим собой, если бы не ухитрился вытянуть информацию из мертвеца.
Уверенность, что уголовник всего лишь передаточное звено, а не сам агент, не покидала Тарека. И с ней он пришел к исследованию биографии мертвеца. Его «послужного списка» – по каким статьям сидел, где, сколько, с кем, кто были следователи по его делам, судьи, адвокаты… Сотни человек, с которыми предстояло встретиться, переговорить и понять, кто из них мог использовать уголовника в качестве посыльного и кто из них обладал доступом к государственным тайнам.
Спустя год титанического труда, ставшего в глазах начальства Тарека чем-то вроде навязчивой идеи, Ясем сформировал список людей, кто мог быть потенциальным агентом американской разведки.
Мало того, что список состоял из двадцати трех человек, но эти люди обладали связями в близком окружении Саддама, а некоторые имели выход непосредственно на Хусейна. Не могло быть и речи об организации наблюдения за ними.
А начальник Ясема, устраивая ему очередной выговор по этому поводу, апеллировал к здравому смыслу:
– Это дело контрразведчиков. Пусть ищут анализируют. Да и вообще, я склонен думать, что тот уголовник и был сам агентом. Что ты мотаешь головой?.. Опять за свое!
Но Ясем не отступился. Он решил во что бы то ни стало расшифровать письмо, считая, что в нем ключ к разгадке и по содержанию будет понятно, кто из списка мог его написать.
Все его поиски происходили на фоне разгоравшегося ажиотажа по-поводу оружия массового поражения, которое якобы прячет Саддам Хусейн в Ираке, и на фоне подготовки к войне.
Все-таки удалось Тареку расшифровать шифр с помощью не кого иного, как Руби. Риск был невероятный передавать ему шифрограмму, но оставалась последняя надежда на израильских специалистов по дешифровке.
Подставлял он Руби? В какой-то степени. Руби встал на скользкую дорожку несколько лет назад, согласившись работать на иракскую разведку. Теперь ему предстояло балансировать. И Руби работал творчески.
Как уж ему удалось найти специалиста вне Моссада, чтобы не вызвать подозрений и чтобы содержание письма не стало достоянием израильтян, Тареку оставалось только гадать и восхищаться ловкостью своего агента и его возрастающим в геометрической прогрессии профессионализмом.
