– У кого рыло в пуху, тот и так уже дал деру. – У Тарека не осталось сомнений, что такого «прикрытия» от израильтян не ожидал и сам Джанах, уж больно живая реакция у толстяка. И главная цель покушения все же Ясем, ведь «доктора» прислали именно в его номер.
После звонка на ресепшн довольно быстро появился Ахмед. Тарек понимал, что гостиница принадлежит ХАМАС, и если Джанах не хозяин, то владеет увесистым пакетом акций отеля.
– Что у вас там за дохляк? – брезгливо спросил Ахмед, помогая дяде подняться с кресла.
– Он живой, – поправил Ахмеда Ясем.
– У него пена изо рта и синий он какой-то, – возразил Ахмед. – Живые так вроде не выглядят.
Выбежав в коридор, Тарек убедился в правдивости слов Ахмеда. Связанные за спиной руки не помешали «доктору» принять яд.
– Шабак или Моссад, – заключил приковылявший Джанах.
– А что он там вопил? – вдруг вспомнил Ясем, обыскивая карманы трупа. – Это, кажется, пословица, что-то про собаку?
– Каждой собаке придет свой день. Евреи везде в СМИ повторяли эту арабскую пословицу, когда подло расправились с нашим духовным лидером – Ахмедом Ясином. Этот ублюдок, – Хапи взглянул на труп, – похож на бедуина. Они служат в спецподразделениях Израиля, и друзы тоже. Вот такие акции осуществляют – внедрение и ликвидацию хамасовцев.
– Я, смею заметить, не хамасовец, – Ясем поднялся с колена, так ничего и не обнаружив в карманах «доктора».
Через час Ахмед доставил их в безопасное место. Но вначале отвезли Хануф в дом к ее тетке. Там уже была и ее мать, и сестры с детьми. Хануф пыталась возражать, убеждала отца, что ее место рядом с мужем, но тот лишь отмахнулся, не утруждая себя уговорами. Тарек был солидарен с ним.
Безопасным местом для Хапи и Тарека оказалась школа. В полуподвальном помещении оборудовали обычный офис, и несколько комнат предназначались для отдыха – с диванами, телевизором и небольшой кухней. Расчет простой. Школу бомбить не станут, ведь израильтяне всегда заявляют о том, что их удары носят точечный и адресный характер, не подвергают мирное население опасности, если то, в свою очередь, не лезет намеренно под ракеты и не рискует жизнями, осуществляя роль живого щита. Правда, после израильских ударов и спецопераций вдруг оказывалось, что жертв среди мирного населения гораздо больше, но кто их будет считать… Все они террористы – и младенцы, попавшие под ракетные удары, тоже.
Еще в Ираке, когда Тарек наблюдал за перипетиями палестино-израильского конфликта по телевизору, ему приходило на ум, что Израиль играет с палестинцами, как кошка с мышью. Причем без шанса для мыши убежать. Она уже и так в клетке. Отгорожена электрическими заборами, КПП с сотней вооруженных военных, изолирована от моря, даже рыбакам не всегда дозволяется выходить в море, лишена аэросообщения. Теперь Тарек сам почувствовал себя в роли этой мышки. Его опасения подтвердил Хапи.
Джанаха перевязали, и он общался со своими ребятами из ХАМАС, полулежа на диване. Отдавал распоряжения, не возражая, что Тарек присутствует. А когда выдалась свободная минута, он сказал:
– Попал ты, Ясем. КПП все закрыли, бьют по нашей военной инфраструктуре. Во всяком случае, они так считают. Мы знали, что-то готовится, и ты предупреждал… Мы, как ты понял, лапки не складываем, отвечаем по мере возможностей. Но тут сейчас реально небезопасно. Они стягивают большие силы к границе. Вряд ли боятся нашего вторжения. Это не ради обороны.
– Думаешь, будет наземная операция?
– С зачистками и всеми вытекающими последствиями. Они уже уничтожили четыре дома руководителей ХАМАС. Вчера еще начали. Я не стал портить вчерашнее торжество.
– Пиршество на развалинах, – покачал головой Тарек. – Мне вас, палестинцев, никогда не понять. Вы все время под нависшим над вами молотом.
– Поэтому молодежь или идет в ХАМАС, бороться и выбить молот из преступных рук…
– Или в ИГИЛ, или эмигрирует, – подхватил Ясем. – Меня сейчас больше волнуют не перспективы палестинцев на возвращение земель и полной свободы, а мои дела. – Он уже жалел, что не принял приглашение Руби пожить в Ашкелоне. Сейчас бы он был в безопасности и поближе к интересующему его объекту. – Пока ты разговаривал со своими людьми, я тут прикинул варианты насчет Руби. Ему нет никакого резона со мной расправляться. Информация о его сотрудничестве с иракскими спецслужбами в случае моей гибели тут же попадет в Моссад. Более того, он во время нашей встречи подписал еще кое-какие бумаги… Нет. Ему не резон. А вот кто из твоих людей мог меня сдать израильтянам?
– Я тоже прорабатывал цепочку событий, их последовательность и взаимосвязь. Кому выгодно тебя убрать и кто от этого не пострадает, как я или Руби? Билял Ваддах. Сразу предваряю твой закономерный вопрос. Насколько я знаю, он имел дела в Палестинской автономии не только со мной и не только с ХАМАС. Если он по своим каналам шепнул кому надо…
– При чем здесь тогда «доктор»-араб, выкрикивающий полюбившуюся Израилю пословицу? Если откинуть как совпадение бомбежку твоего дома, где я мог гостить. У Ваддаха не было людей ни в Шин-бет, ни в Моссаде.
