– Иншалла, – повторил Тарек, молитвенно сложив руки, и вдруг оживился, улыбнувшись. – Знаешь, я слышал некоторые исламские богословы считают, что джинны [
Хапи рассмеялся снова:
– Не сомневайся, у нас на всех метеоритов [
– «Что же касается непокорных, то они станут топливом для Ада», – процитировал Тарек один из аятов из «Аль-Джинн» [
– Тебе надо поспешить, если ты так рвешься к Руби, – посоветовал Джанах. – Я слышал сегодня утром, что наши собираются закрыть со своей стороны «Эрез», чтобы не было оттока мирного населения. И заодно предотвратить дезертирство. Сам же говоришь, грядет наземная операция и надо будет кому-то сражаться, иначе они камня на камне не оставят.
В этот момент с крыши из соседнего квартала сорвался и улетел в чернеющее небо «Кассам», самодельный снаряд. Пусковая установка напоминала обычную лестницу-стремянку. Ракета оставила след от быстро сгоравших калийной селитры и сахара, составляющих ее горючее. Такая до Ашкелона запросто долетит.
«Хорошо бы в дом Мааруфа угодила, – помечтал Тарек. – Мне на одну проблему меньше».
Ранним утром, еще затемно, невыспавшиеся и угрюмые после ночных обстрелов, Ахмед с Тареком выдвинулись к границе с Израилем.
Море сияло еще только в предвкушении солнца, а солнце словно заспалось, застряло где-то за горизонтом. В преддверии нового жаркого дня все замерло в безветрии.
– Сегодня снова будут хоронить, – мрачно заметил Ахмед, медленно объезжая воронку на дороге. – У меня убило племянника. Ему всего десять. Было. Тебе, Басир, надо бы забрать с собой Хануф. Бог знает, как тут все завернется.
– Пока это невозможно. В данной ситуации здесь для нее безопаснее.
– Я видел ее вчера, – Ахмед скосил глаза в зеркало заднего вида. Тарек предпочел сесть сзади. – Она расспрашивала о тебе. Как ты, не ранен ли?
Ясем промолчал, чувствуя взгляд Ахмеда на себе, но сам настойчиво смотрел в окно. На море и на показавшийся край красного солнца.
На подъезде к КПП начались посты хамасовцев. Они без особого энтузиазма уговаривали беженцев с баулами и чемоданами повернуть обратно. После ночной бомбежки многие из них и сами готовы были бежать. И некоторые бежали, а другие еще более ожесточенно снаряжали самодельные «Кассамы», чтобы отомстить, приглушить свой страх, чтобы такой же страх испытали через границу. И эта цепная реакция может продолжаться сколь угодно долго.
Нельзя сказать, что беженцев было очень много, но поток людей не иссякал. По опыту знали, что такая артподготовка потянет за собой вторжение. И тогда под шумок особо не станут разбираться, принадлежишь ты к ХАМАС или к «Палестинскому исламскому джихаду», хватать станут всех без разбора, а за малейшее подозрение пристрелят.
Но вялыми хамасовцы на подходе к «Эрезу» оказались не из-за вселенской апатии и страха. Они уже получили указание «прикрыть лавочку» и никого не выпускать.
Тарек, покинув машину Ахмеда, не успел пройти последний хамасовский пост, когда бойцы ХАМАС перегородили дорогу металлическим раздвижным забором. Люди пытались взять его штурмом, но хамасовцы дали автоматную очередь поверх голов.
Тарек оглянулся. Машина Ахмеда поблескивала задним стеклом на солнце уже далеко. Ясем пожалел, что не взял автомат. Возникло горячее желание с АК наперевес прорваться к заветному КПП, покрошив по дороге этих болванов, которых со дня на день сметут танки.
«Мы это уже проходили», – подумал он, глядя на беснующихся около хамасовцев женщин в черных никабах. Они порывались выцарапать им глаза и тыкали в лица орущими младенцами.
Ясем испытывал безысходность от неумолимости происходящего. Будь сейчас хамасовцы и иже с ними милыми паиньками, прекрати они пулять в Израиль своими «Кассамами», ничего не изменится – скала нерушима, и раз решили повоспитывать своих карманных арабов, значит, выполнят задуманное. Может, такие меры в связи с процветанием ИГИЛ, которое они же отчасти и спонсируют? Излишнее взаимопроникновение ИГИЛ в ХАМАС и наоборот чревато симбиозом, чудовищным и неконтролируемым. Да и, кроме того, ИГИЛ имеет неоднородную структуру и держать их под контролем будет все сложнее. Почуяв силу, они забудут обо всех обязательствах. Тем более, как знал Тарек, обещания, данные неверным, по сути, не являются обещаниями. Так, пустые слова.
