Сколько он ни выжидал, ничего не происходило. Стрельба прекратилась. Народ потихоньку уползал восвояси. Но движок БТРа продолжал работать, правда, судя по звуку, на холостом ходу.
Тарек решился выглянуть из своего убежища. Едва он поднял голову, как ему в лоб уткнулся ствол «Тавора» [
– Встать! – по-арабски велел тот, который нацелился Ясему в лоб. – Ствол на землю! На землю, я сказал!
Тарек мешкал долю секунды и подчинился, увидев во взгляде израильского солдата решимость выстрелить незамедлительно при малейшем неповиновении.
Учитывая, что они никого больше не схватили, Тарек заключил – за ним пришли персонально.
– Руки за голову! На колени! – велел тот же парень.
Ясем успел заметить, что он расаб [
– Руки назад! – скомандовал расаб из-за щита. И сказал что-то на иврите солдату.
Тот затянул на кистях Ясема пластиковые наручники. Затянул так, что они впились в кожу, но Тарек промолчал.
Его быстро обыскали, забрали паспорт, который перекочевал в карман расаба. Сумка с вещами валялась рядом, ее тоже подобрали.
В БТР задержанного сажать не стали, отвели в здание КПП пешим порядком. Тарек очень надеялся увидеть там Руби, но ждал его другой. Невысокий, грушевидного телосложения, средних лет. Его внешность и мягкое вкрадчивое выражение лица не обманули Тарека. Самые отъявленные садисты, работавшие в подчинении Ясема, имели вид ангельский. Но они были теми ангелами, о которых упоминается в Коране, способными одним лишь криком прогнать джиннов.
Сейчас в качестве джинна выступал Тарек. Но добряк в замшевых, цвета слоновой кости мокасинах разговаривал пока мягко. Выразил легкое недоумение по-поводу иракского паспорта Басира Азара.
– Ты не палестинец? Что делал в секторе?
– У меня тут жена, – решил пока не отходить от канвы правды Тарек.
– С какой целью собирался к нам?
– Бегу от войны. Вы же бомбите. Страшно, – сказал Тарек и сразу почувствовал, как фальшиво звучат эти слова в его устах. Не выглядит он человеком, способным бояться и бежать от войны. Такие обычно оказываются в самой гуще событий.
– Где же твоя жена? Бросил ее от страха? – с усмешкой спросил грушевидный, начиная поддавливать пока что только интонационно.
Они разговаривали в одном из помещений КПП, без окон, напоминающим кладовку. За дверью остались солдаты и расаб, который привел сюда Тарека.
– Она ранена, и родственники посчитали, что ей лучше остаться.
– Откуда у тебя автомат? – Он указал на лежащий на столе АК хамасовца, подобранный цахаловцами вместе с сумкой Тарека.
– Это не мой. Там парень был вооруженный, он бросил автомат, а я подобрал. С перепугу. Я же не стрелял.
– А где винтовка?
– Что? – не понял Ясем, но тут же его осенило – все дело в бликах от зеркальца, пущенных им в объектив камеры наружного наблюдения. Он мысленно выругался. На такой эффект Тарек не рассчитывал и понимал, что теперь последствия могут быть вовсе непредсказуемыми.
«Где же Руби?» – с тоской подумал он, понимая, что допрашивающий его не из Моссада, а из Шин-бет. И если Руби не вмешается на данном этапе, впоследствии ситуация может усугубиться фатально для Тарека и его дальнейших перспектив не только как разведчика, но и в плане жизненных перспектив.
Разговор происходил на ногах. Здесь и стульев не было, только этот обшарпанный квадратный стол с лежащими на нем автоматом и распотрошенной сумкой Тарека. Туда же шабаковец шлепнул паспорт Ясема, который держал в руках.
– Не стоит нам врать, уважаемый. Не стоит, – повторил он.
За спиной Тарека открылась дверь и вошел… Нет, не Руби, которого он так ждал, а расаб. Приблизившись к грушевидному, он шепнул ему что-то на ухо. «Мог и не шипеть, – подумал Тарек. – Иврита я все равно не знаю. Разве, что в званиях их военных разбираюсь в силу профессиональных знаний. Ого! – Он заметил, как изменилось постно-добродушное лицо шабаковца. – Новые вводные относительно меня?»
Он услышал, что в комнату вошел еще кто-то и встал у него за спиной. Оборачиваться Ясем не стал, поедая преданно глазами шабаковца.
– Что же ты, дорогой, не рассказал нам, что родственник Джанаха Карима?
– И что это меняет? Я гражданин Ирака, – изменил тон на более требовательный Ясем.
– Возможно. Но ты находился на территории сектора Газа нелегально. Ни на одном из КПП не зафиксирован твой переход границы.
– Не знаю, у вас какой-то сбой системы, – пожал плечами Тарек. – Я законопослушный человек.
– Почему через «Эрез», а не через «Рафах» хотел уехать? Из Израиля в Ирак ты бы не смог вернуться.
