Вопросы не отличались оригинальностью. Имя, звание, должность. Поскольку документов с собой в разведку Тарек не брал, допытывались персы чрезвычайно настойчиво. Скольких персов он лично убил на войне, численность его подразделения, сколько самолетов и танков у Ирака. И все в таком же духе.
Час давали на передышку в железном ящике, чтобы собраться с мыслями и осознать всю безнадежность запирательств. Следующие полчаса он проводил подвешенным к потолку, осыпаемый вопросами переводчика с арабского. Тарек скрывал, что понимает и фарси.
Из разговора допрашивающих его контрразведчиков он понял, что они считают его тем, кем он является на самом деле – разведчиком. Одним из виновников сорвавшейся операции иранцев. Как ему ни было плохо, он смекнул – чтобы дожить до рассвета, необходимо выдавать себя за обычного солдата-танкиста.
Он начал потихоньку «сдаваться». Фантазировал, изображал слабоумного, контуженого, не понимающего, о чем его спрашивают, малограмотного. Но прессинг не ослабевал. Измученный Тарек несколько раз терял сознание, сказывалась контузия. К тому же есть и пить ему не давали первые сутки. Затем дни смешались, спрессовались, как воздух в железном ящике под полом камеры.
Тарек не надеялся ни на что. Он понятия не имел, что в это время его искали. Пытались вести переговоры. И все-таки договорились, чтобы поменять Ясема на иранского офицера.
Обмен проводили около застрявшего в грязи танка. Тарек сам идти не мог, его тащили под руки. Но он успел заметить хромающего навстречу перса, на которого меняли Ясема. Он встретился с ним взглядом и ощутил свою беспомощность. В сознании, замутненном тяжелым физическим состоянием и высокой температурой, возникла поразившая его мысль: «Неужели у меня такой же мертвый взгляд? Как дальше жить?» Словно в зеркало поглядел… Тареку было тогда двадцать с небольшим лет.
Все тогдашние чувства всколыхнулись теперь, когда Тарек сидел на полу в камере центра дознания в Израиле.
Неизвестность угнетала, но Ясем пытался утешить себя тем, что его хотя бы больше не бьют. Стоило ему так подумать, как щелкнул засов на двери. Тарек мысленно выругался, ожидая безысходного продолжения. И когда увидел на пороге Руби, захотелось броситься ему на шею, но сперва надо было понять – к добру или к худу его появление здесь. Поэтому Тарек не выказал никаких эмоций и продолжал сидеть.
– Да, это он, – сказал Руби кому-то в сторону.
В дверном проеме виднелись только Руби и охранник за его спиной.
– Басир, ты сможешь идти? – спросил Руби деловито.
Подошел, поднял Ясема за руку и, придерживая его за пояс, вывел из камеры, провел по коридору со множеством дверей до лестницы. Он успел шепнуть ему, когда поднимал: «Все нормально, старик. Я тебя вытащу».
Тарек заглянул ему за плечо – нет ли там ангельских крыльев.
Руби забрал его вещи у охранника. Никаких дознавателей Шин-бет им по дороге не встретилось. Поскольку Ясем был без повязки, им не хотелось попадаться ему на глаза, чтобы не запомнил. А он бы запомнил…
Солнце ослепило, когда за одной из дверей вдруг оказался двор, заставленный с одной стороны разноцветными легковыми машинами, с другой военизированными джипами, окрашенными в песочный цвет.
Скривившись, Тарек прикрыл глаза ладонью, покачнулся от головокружения. Руби покрепче сжал его локоть.
– Почему день? Который час?
Руби поглядел на него сначала с недоумением, но потом спохватился:
– Лучше спроси, какой день. Как тебя прессовали, что ты со счета сбился! Сутки прошли. До машины дойдешь?
– Не так уж я ослаб, – храбрился Тарек, но буквально повис на Руби, испытывая противную слабость в ногах. – Промерз до костей. Надо оттаять.
Они сели в синий пыльный джип. Тарек со стоном влез на переднее сиденье и откинулся на спинку прогретого солнцем кожаного кресла.
Руби надел кепку, солнцезащитные очки. Как плохо Ясему ни было, он заметил, что, пока они находились в здании, Руби шел, опустив голову, явно стараясь не попасть в объектив камер видеонаблюдения. Ясем догадался, что он действует нелегально… Но под каким предлогом ему удалось выдернуть Тарека из лап Шабак?
Джип выехал за раздвижные решетчатые ворота и, вздымая пыль, углубился в пустыню. Хорошо асфальтированную дорогу покрывал слой песка. Иногда попадались на дороге греющие чешуйчатую шкуру вараны.
Километров десять проехали молча. Руби то и дело поглядывал в зеркало заднего вида. Тарек тоже смотрел в боковое зеркало и начал успокаиваться, лишь когда белое, напоминающее крепость здание центра дознания растаяло в мареве прогретого почти до пятидесяти градусов воздуха пустыни Негев. Камни, возвышенности, серо-белые и бежевые, безжизненные под слепящим солнцем, наводили на Тарека сон. И когда вдруг Руби заговорил с ним, Ясем, вздрогнув, проснулся.
– Из-за тебя я играю с огнем!
Тарек заметил, что руки Руби, лежащие на руле, дрожат.
