– Про Хануф я ничего достоверно не знаю, – быстро сказал Руби. – Сам понимаешь, там война, а мой излишний интерес к проблеме вызовет подозрения…
– И все же как выманить Тахира? – Тарек с усилием переключился на другую тему.
– Ты действительно хочешь их увязать?
– Только если у тебя нет иного рецепта с ней сладить. Мне нужен результат, стопроцентный. Знаешь ли, я стал с возрастом тщеславным, – Тарек погладил себя по затылку. – Первое задание от Центра хотелось бы выполнить на «ура». Или у тебя есть другие кандидатуры вместо Гилы, более сговорчивые? Мне было бы проще просто подкупить человека и получать информацию из первых рук. Ты ухватился за Гилу, потому что считаешь, сработает фактор вашего давнего знакомства? А как ты объяснишь свою роль во всем этом мероприятии?
– Никак. Пусть думает, что я связан с ХАМАС или с кем-то, кто одновременно против Израиля и ИГИЛ. Ей не стоит догадываться о моей связи с разведкой другого государства. Я не удивлюсь, что в рядах Моссада есть люди, кому не нравится довольно тесное взаимодействие и заигрывание с ИГИЛ.
– Не удивишься или знаешь наверняка? – был заинтригован Тарек.
– Догадываюсь. Или у вас внутри ведомства всегда царило единодушие? – Руби поднял жалюзи, обнаружив за окнами помаргивающие огни Ашкелона. Вдалеке, чернело море, и казалось, что город навис над бездной и вот-вот сползет в эту черноту вместе со своими белыми домиками с солнечными батареями на крышах, с пальмами и ресторанами под вой «Цева адом».
Руби стоял в темноте, облокотившись о стену рядом с панорамным окном, и смотрел в черноту. Тарек включил верхний свет.
– Почему ты не сказал раньше про Тахира? – обернулся Руби. – У нас теперь почти нет времени для маневра. Ты вынуждаешь меня действовать в условиях дефицита времени.
– Обычно в таких условиях люди твоего склада ума и характера действуют не в пример лучше, чем в благоприятной обстановке.
Руби хмыкнул и принялся куда-то звонить. Говорил на иврите. Тарек не понял ни слова. Затем Руби как ни в чем не бывало, не выказывая беспокойства, заказал еду из ресторана на дом. Ясем только отметил, что заказ рассчитан на троих едоков.
И третий не заставил себя ждать. Тощий, скорее подросток, чем мужчина, в полосатой вязаной длинной кофте – оранжево-зелено-коричневой, с пыльной копной дредов [
Дверь ему открыл Тарек и, несмотря на свою обычную невозмутимость, опешил, решив, что незнакомец какой-то местный неформал, собравшийся их ограбить.
Ясем потянулся было к кобуре на поясе, и парень отшатнулся, закрывшись портфелем, не соответствующим его образу.
– Тихо, тихо, – вмешался Руби, подошедший сзади. – Свои, Ясем. Это боец нашего с тобой невидимого фронта. Лиор – хакер. В свое время он ухитрился хакнуть содержимое моего компьютера, запустил вирус, живя по соседству в Тель-Авиве. Ему тогда только исполнилось четырнадцать. Я его вычислил и горел желанием надрать ему задницу, однако сошлись на том, что он будет моим нелегальным помощником.
Лиор, опасливо поглядывая на Тарека, прошел в гостиную, уселся на диван, установил портфель перед собой на журнальный столик и, вжикнув молнией, открыл ноутбук, лежащий в портфеле.
– Говори на английском, – попросил его Руби. – А то дядя Басир тебя не поймет.
Лиор все же спросил что-то на иврите. Они с Руби перебросились несколькими фразами, и Руби вдруг рассмеялся. На вопрошающий взгляд Тарека он пояснил:
– Мой юный приятель поинтересовался, не палестинец ли ты? А когда я ответил отрицательно, он предположил, что ты из Ирака.
– Как он определил? – насторожился Тарек.
– Я спросил о том же. Лиор считает, что ты похож на Саддама Хусейна.
– Очень смешно!
– Так, старики, чё ищем? – бесцеремонно прервал их беседу Лиор на английском.
– Не «чё», а кого. Басир даст тебе адрес. Надо установить, кто там живет. Но так, чтобы не оставлять следов, что кто-то интересовался хозяином дома в Афридаре.
– Ага, – согласился Лиор. – А фамилия хозяина?
– Ты ее нам должен выяснить.
– О’кей, – Лиор склонился над клавиатурой.
Посидев так минут пятнадцать, он подошел к обеденному столу, отделенному от гостиной легкой раздвижной дверью. Тарек с Руби доедали ужин. Лиор запустил длань, унизанную кольцами, не слишком чистую, в картонную коробку с шаурмой. Руби ее называл, как все местные, – шуарма. Выудил лафу [
– Не понял, – возмутился Руби. – А мы заслужили еду?
– «Мы» не знаю, а я да! – с набитым ртом сообщил Лиор. Прожевав, добавил: – Его зовут Исмаил Умар.
– Так просто? – опешил Тарек.
