Несколько долгих месяцев я тщетно ждал исполнения этого обещания. Ободренный расположением ко мне кардинала, я осмелился ему написать и напомнить о себе. Я просил его хотя бы перевести меня из каземата, где мой организм окончательно разрушался. Роган немедленно прислал ко мне своего секретаря, того же Карбонье, который привез приказание поместить меня здоровую и удобную комнату и опять передал мне небольшую сумму денег. Вместе с тем кардинал просил меня запастись терпением и обещал заняться мной, как только он освободится от работы по многочисленным делам комиссии.
Пока все это происходило, мадам Легро не оставалась праздной. Узнав от меня о сочувствии ко мне кардинала, она решила сделать попытку завязать с ним сношения, чтобы согласовать с ним свои действия. Не смея мечтать о возможности быть лично к нему допущенной, она все же в течение двух месяцев по нескольку раз в день подходила к его дому. Но ей не удалось проникнуть дальше комнат привратника. Жена этого последнего сообщила ей, что со времени учреждения комиссии кардинал и его секретари были завалены работой и что был дан строжайший приказ не допускать к ним посторонних.
Эта женщина нашла способ устроить мадам Легро свидание с Карбонье. Последний вспомнил о моих несчастьях и обещал моей покровительнице свою помощь в деле моего освобождения. И он сделал даже больше, чем обещал: поговорил о мадам Легро с кардиналом, и тот выразил желание лично увидеть ее. Роган посоветовал ей обратиться прежде всего к Броше Сен-Прэ, одному из его собратьев. Не теряя ни минуты, мадам Легро разыскала его… Но и он ничего не сделал… Я, впрочем, не осуждаю его: как и многие другие, он был обманут моими врагами.
Тогда мадам Легро решила обратиться к известному адвокату Делакруа, славившемуся как своим талантом, так и редкими душевными качествами. Его уважали и с ним считались во всех кругах общества. Выслушав мадам Легро, Делакруа пришел в восторг от ее пламенного мужества и вызвался разделить с ней опасности, которым она подвергалась, защищая меня.
От моих врагов нельзя было ожидать ни справедливости, ни милосердия. И мои покровители решили поэтому испробовать другую тактику и вырвать у них силой то, чего нельзя было добиться просьбами. Делакруа пошел напролом. Он явился к Сартину. Тот имел наглость сказать ему, что он меня не знает. Тогда мой великодушный защитник переменил тон и доказал ему, что он меня знает слишком хорошо.
Нарисовав перед Сартином яркую картину всех его злодеяний, Делакруа сообщил ему, что многие высокопоставленные лица решили во что бы то ни стало вырвать меня из темницы. Затем он поставил ему на вид, что описание его преследований и моих страданий должно скоро появиться в печати, и посоветовал ему выпустить меня на свободу, если он хочет предотвратить свой позор. В противном случае, — добавил мой красноречивый защитник, — этим делом займется королевская комиссия.
При этих словах Сартин побледнел и задрожал, но все же имел низость сказать Делакруа:
— Хорошо, допустим, что этот узник выйдет на свободу. Ведь он уедет тогда за границу и будет там писать против меня.
— Вы плохо знаете этого человека, — ответил ему Делакруа. — Он великодушен и чувствителен. Если он будет обязан вам своей свободой, он забудет все зло, которое вы ему причинили. Кроме того, он теперь совершенно одинок, и ему придется поселиться в Париже у друзей, которые предлагают ему свой кров и принимают на себя ответственность за все его поступки.
Чтобы кончить этот неприятный разговор, Сартин дал Делакруа слово, что по приезде из поместья, где он собирался провести некоторое время, он посоветуется с Ленуаром о средствах вернуть мне свободу.
Я расскажу, как он выполнил свое обещание.
Перед отъездом Сартин действительно сговорился с Ленуаром, но не о том, чтобы вернуть мне свободу, а о том, чтобы погубить моих друзей. Он натравил на них лейтенанта полиции и, спрятавшись за его спиной, уехал в Шевильи. Вскоре Делакруа получил от него письмо, обнаружившее мне его коварство. Привожу это письмо дословно:
«Сударь,
Я получил ваше письмо. Перед отъездом я сделал попытку походатайствовать за господина Латюда перед Ленуаром. Последний готов освободить его, если найдутся солидные поручители. Кажется, во время нашей последней беседы я уже говорил вам, что особы, предлагающие поручиться за узника, могут повидать лейтенанта полиции, который и сообщит им о своих намерениях. Я написал господину Ламуаньону, предлагая ему присоединить его ходатайство к моему, и имею все основания надеяться на успех. Только человеколюбие побудило меня вступиться за несчастного Латюда, и я готов продолжать мои хлопоты, если вы это найдете нужным».
Письмо это было западней, которую не трудно было разглядеть. Этим извергам было очень важно познакомиться с моими покровителями, ибо от степени их могущества зависело их дальнейшее поведение.
Именно этого и боялась с самого начала мадам Легро. Разумеется, ее страх не имел ничего общего с трусостью. Такой женщины, как она, подобное чувство было неизвестно.
