Отчаяние и ярость пересилили боль. Правая рука Игоря, все еще державшая «Сайгу», рванулась вверх. Он не целился. Он впихнул дуло почти в упор в бок висящего на нем ребенка и нажал на спуск. Один раз. Два. Бах! Бах!
Грохот в замкнутом пространстве оглушил. Тельце Пети дернулось, как марионетка. Черная жижа брызнула на балки. Хватка ослабла. Игорь рванул, сбрасывая мальчика со спины. Петя упал вниз, на чердачный пол, как мешок, и замер. Его черные глаза смотрели в пустоту, улыбка исчезла. Черная лужица начала растекаться вокруг него.
Облегчение длилось мгновение. Тяжелая рука схватила Игоря за плечо сзади и рванула вниз с лестницы. Александр! Пока Игорь боролся с Петей, он успел подкрасться.
Они рухнули вниз, свалившись с нескольких ступенек, и с размаху ударились о каменную кромку огромного, застывшего жернова, торчавшего из пола чердака. Воздух вышибло из Игоря. «Сайга» вылетела из рук и покатилась в темный угол. Александр оказался сверху, прижимая Игоря спиной к холодному, шершавому камню жернова. Запах пыли, камня и тлена ударил в нос. Тесак Александра блеснул в свете упавшего фонарика.
Игорь отчаянно сопротивлялся, но сила вурдалака была чудовищной. Александр пригвоздил его к жернову, как букашку. Вурдалак занес тесак — не для удара, а для… удержания. Он с силой опустил плоскую сторону тяжелого лезвия поперек предплечья Игоря — прямо на место укуса Пети!
— Ааарргх! — Крик вырвался из горла Игоря. Боль от раздробленных укусом тканей под давлением стали была невыносимой. Александр придавил руку Игоря тесаком к камню, словно приковывая. И наклонился. Его лицо, пустое и страшное, приблизилось к шее Игоря. Рот открылся, обнажив почерневшие, острые зубы. Он собирался укусить.
Инстинкт сработал быстрее мысли. Правая рука Игоря, свободная, метнулась не к лицу, а к бедру, где болтался ремень. Он не искал нож. Он схватил то, что было ближе — приклад «Сайги», валявшейся рядом! Не раздумывая, он со всей силы воткнул толстый приклад карабина между челюстей вурдалака, как кляп!
Хруст! Звук ломающихся зубов. Александр взревел от боли и ярости, но челюсти сомкнулись на твердой пластмассе приклада. Он не мог укусить! Но его левая рука, как тиски, сжимала руку Игоря под тесаком, пригвожденную к жернову. А правая… правая рука Александра схватила рычаг, торчащий из механизма жернова. И с нечеловеческой силой дернула его!
Скр-р-р-р-ржжж!
Жернова, застывшие на века, с пронзительным скрежетом и грохотом сдвинулись. Всего на сантиметр. Но этого хватило. Каменные края сомкнулись на предплечье Игоря, все еще придавленном тесаком Александра!
— Ааааааа!
Игорь неистово закричал. Пронзительная боль превзошла все ожидания. Кость хрустнула. Плоть раздавило. Кровь хлынула, смешиваясь с черной жижей укуса Пети и маслянистой пылью жернова. Игорь сжал зубы. Мир сузился до невыносимой боли в руке и лица вурдалака над ним, с заклиненным во рту прикладом «Сайги», из которого сочилась черная слюна.
Александр дернул рычаг еще раз, пытаясь раздавить руку Игоря окончательно. Но в этот миг боль породила невероятный прилив ярости у журналиста. Игорь рванул головой вверх, брызгая кровью и слюной. Его свободная правая рука метнулась за спину, к поясу. Там, чудом уцелев, торчал последний осиновый кол! Тот, что он не успел использовать.
Он выхватил его. Не думая о цели. Не думая о последствиях. Вложив в удар всю боль, весь страх, всю отчаянную надежду на спасение Ларисы и всю ненависть к этому про́клятому месту, он рванул кол снизу вверх, со всей силы, в грудь Александра!
Раздался тупой хруст.
Острие вошло не в сердце. Оно вошло глубоко в грудь, чуть левее центра, под ребра. С тем же ужасающим звуком, как при ударе в гнилое дерево. Черная, густая жижа хлынула фонтаном, облив лицо и руки Игоря, теплая и невыносимо вонючая.
Александр замер. Его рев оборвался на полуслове. Глаза, полные ярости, вдруг остекленели. Он выпустил рычаг жернова и тесак. Рука Игоря, раздробленная, но освобожденная, бессильно упала со скрежещущего камня. Вурдалак покачнулся. Его взгляд скользнул с лица Игоря на торчащий из груди кол, потом в пустоту. Из его рта, все еще забитого прикладом «Сайги», вырвался последний, булькающий выдох.
Потом он рухнул. Не вперед. Назад. С жернова. Его тело ударилось о каменный пол чердака с глухим стуком. Кол торчал из груди, как мрачный памятник. Черная лужа быстро растекалась вокруг него.
Наступила тишина. Звенящая, оглушительная. Скрежет жерновов затих. Игорь лежал на холодном камне, прижав раздробленное предплечье к груди. Боль была вселенской, пульсирующей. Кровь сочилась сквозь пальцы. Дым, пыль, запах гари снизу, крови, черной жижи и смерти висели в воздухе. Он смотрел на тело Александра, на тело Пети в луже жижи, на пепелище, оставленное Татьяной внизу. Все кончено? Или только для них?