«А ведь он прав, – подумала девушка. – Зло, однажды выпущенное на волю, порождает еще большее зло. Это – как джинн из бутылки. Снова его в бутылку запечатать не так-то просто, надо еще суметь».
– А Егор все-таки принес вам выкуп?
– Принес, – кивнул Никита, – только нам его выкуп ненадобен был. Митрофан тело Ульянки ему отдал, а золото его на поляне оставил. Сказал, как притронешься к червонцам этим окаянным, дочку свою перво-наперво вспомнишь. Глядишь, и поостережется теперь лютовать, вторая ведь уже подрастает… Ну, вот мы и пришли, – вдруг сказал Никита, сворачивая куда-то направо.
– А разве нам не туда? – протискиваясь вслед за ним, спросила Наташа. – Ход-то дальше ведет.
– Не, он ведет к подвалу замка, а атаман повелел проводить тебя до старого дуба…
– Никит, а до старого дуба тоже князь ход прокопал?
– Да нет, зачем ему? Это уже мы удумали, и не только до старого дуба. Я тебе потом как-нибудь покажу, а сейчас давай-ка лучше руку, будем выбираться…
– Странно, Андрей, но мне в последнее время снится один и тот же сон. Я вижу густую зелень вековой липовой аллеи, именно липовой – я чувствую этот неповторимый аромат, наслаждаюсь им… желтые стены барского дома, огромные белые колонны, подпирающие крышу парадного входа. Справа, за серым флигелем, я хорошо знаю это, находится пруд с камышами у берега, а чуть подальше, если пройти по тропинке, посыпанной гравием, – скрытая от посторонних глаз беседка, вся увитая плющом. Иногда мне кажется, что я даже различаю голоса, доносящиеся оттуда, слышу приглушенный девичий смех, полушепот мужчины… Они, наверное, очень молоды и счастливы. Я наблюдаю за ними как будто со стороны, и в то же время сама являюсь участницей действия…
– А дальше?
– Дальше? – Наталья на мгновение задумалась. – Знаешь, сегодня сон был совсем другой. Я видела старенькую деревянную церковь. Там было очень много народу. Все красиво одеты, по-старинному. Женщины в воздушных бальных платьях, мужчины во фраках, строгие, чопорные. Жених высокий и бледный, и взгляд у него томный, с поволокой.
– Ну, ясно дело, такой девчонкам нравится.
– Что нравится? – не поняла Климова.
– Не что, а кто. Жених твой, принц волоокий. Значит, свадьба была?
– Венчание. Только ты не понял, он не мой жених, хотя… мне кажется, я его узнала. Да, без сомнения это он…
– И кто же? – перебил Андрей.
– Это тот парень, ну, которого застрелил Алексей во время нашей первой встречи. Помнишь, я тогда рассказывала, а вы мне не поверили, еще Стас насчет атамана шутил…
– Стас всегда шутит. То есть ты всерьез думаешь, что это тот самый… Евгений Милорадов?
– Да, сейчас я точно уверена, что это он. Но почему Милорадов?
– Просто в нашей глуши других князей не водилось. А у старика, говорят, действительно был сын, единственный наследник, Евгений Милорадов… А невеста, ты ее хорошо рассмотрела?
– Нет, я не видела ее.
– Странно…
– Вернее, видела, но… Я могу в деталях описать ее платье, рассказать, как выглядят ее украшения. У нее такое интересное колье: тонюсенькая цепочка и две ажурные стрекозки, усыпанные синенькими камушками, наверное, это сапфиры, да?
– Наверное, – вздохнул Андрей. – То, что ты запомнила камушки, это, конечно, здорово, но что ты еще можешь сказать про нее?
– У нее длинные тонкие пальцы, она держала зажженную свечу, свеча чадила, и я все боялась, что она испачкает платье.
– А лицо, ты видела ее лицо?
– Нет, вот лица ее я, как раз, и не видела.
– Почему? Оно было закрыто вуалью?
– Может быть… Андрей, всё… я наконец-то вспомнила, где видела этих стрекозок. На портрете в медальоне. У той ледяной красавицы. Там их, конечно, четко не разглядишь, просто маленькое синенькое пятнышко, но это они, теперь я точно в этом уверена…
– Надо же, сколько интересных открытий за один только день.
– Ты издеваешься?
– Наоборот, я весь внимание. Итак, что же было дальше, ну, разумеется, кроме стрекозок?
– Мне кажется, девушка была очень расстроена и все время чего-то ждала. Я так ясно почувствовала это, даже воздух был пропитан тревогой…
– Может, она кого-то сильно боялась?
– Может быть, – нерешительно согласилась Наташа. – Хотя… нет, я не уверена… Страха не было, по крайней мере, у нее, а вот досада, отчаяние, боль… не физическая, а…
– Нат, а тебя не удивляет тот факт, что ты так хорошо поняла ее чувства? – внезапно перебил ее Андрей.
– Нет… это же сон.
– И что с того?
– Во сне мы всегда становимся более восприимчивыми, более чуткими к происходящему, ты разве не замечал?
– Замечал, но только в том случае, если все происходит со мной, то есть я и есть непосредственный участник действия.
– У меня тоже так…
– И какая же роль в этом сне была отведена тебе?
Климова растерялась.
– Не знаю. Я просто вижу эти картинки, понимаешь, вижу, ну, как фильм что ли…
– Ага, многосерийный.
– Что-то в этом роде.
– Ладно, давай подведем итоги и попробуем угадать название твоего фильма. Что мы имеем: первое – богатую усадьбу, второе – молодого князя и третье – его свадьбу со Снегурочкой.
– Почему со Снегурочкой?
