Ответа не последовало. Крисп закрыл за собой деревянную скрипучую дверь. Глубоко вздохнул, насытившись свежим воздухом после пыльной и затхлой лавки, и пошел размеренным шагом по улице.
Вокруг прохаживались закутанные в дорогие шелка горожане. Каждый из них владел каким-нибудь имением с внушительной долей рабочей земли. Кто выращивал овощи, кто воссоздавал райские сады, кто скотом занимался. Скорее, занимались те, кто к земле этой прирос еще с рождения или пленен и продан был. Хозяева же предпочитают посещать казни, светские балы, участвовать в торгах, и, в целом, вести беззаботную жизнь с некой долей жажды большего обогащения.
Третье кольцо называли «Стражем золотых покоев», поскольку именно в нем проживает вся знать, все сливки общества. И чем ближе к первому кольцу, тем выше положение и статус.
Добравшись наконец-то до дворца, Крисп тут же направился в свои покои. Стража не переставала изумляться тому, что князь беззаботно прохаживается по улицам города без какой-либо охраны.
Пройдя по привычному коридору, Крисп отворил свою дверь, зашел к комнату, кинул кошель семян на стол, плюхнулся в кресло и протер лицо. Бросил короткий взгляд на мешок, умостившийся рядом с кроватью. Мешок, полный масок членов Нечестивой Семьи.
«Таким образом я окончательно сойду с ума».
Крисп вновь видел перед своими глазами то, что случилось в ту кровавую ночь в Топи. Видел, как Иб достает снизу мешок, как после рассказывает об увиденном. Видел, как стоит посреди горы человеческих останков женщина в белом. Иссушенная, бледная Вьюна.
Как они там оказались? Бербик не мог убить такое количество нечестивцев. Точнее, никого бы не смог. Крисп поднялся с кресла, подошел к столу, открыл ящик и достал свою маску. Покрутил ее в руках, глянул на мешок и, как делал уже около или больше недели, побрел к нему.
Он доставал по отдельности каждую маску и сравнивал со своей. Сомнений не было. Каждая из них являлась подлинной, по крайней мере повода для сомнений найти не удавалось. Два сорта дерева. Одно темное, другое светлое. Все маски до единой олицетворяли смерть, не являющуюся ни добром, ни злом. Формы тоже отличались друг от друга, как и техника их вырезания. Это говорило о том, что они сделаны разными людьми. Каждый член Нечестивой Семьи вырезал свою маску сам. Можно ли видоизменять технику, и тем самым подделать? Если да, то для чего?
Еще раз тщательно рассмотрел свою. Оглядел каждую неровность, каждый неточный надрез, каждую царапинку и трещинку. Сомнений нет, маска точно принадлежала ему. Он сам ее вырезал много лет назад. Как же она могла появиться рядом с ним?
Крисп поднял голову и отскочил. Вьюна смотрела на него, находясь на расстоянии нескольких дюймов.
Смотрела, не исчезала, молчала. Иссушенное лицо, худое и очень бледное, как молоко. Волосы такие же снежные, а одета в просторное тряпье.
Проморгавшись, Крисп увидел на ее месте белое расплывчатое пятно. Через несколько мгновений оно и вовсе исчезло. Он поднялся и подошел к зеркалу. Черные волосы, имея раньше редкие белые волоски, сейчас окрашивались в молочный цвет целыми прядями, продолговатыми пятнами.
«Такими темпами…»
В комнату вошла Арри, одетая в очередной шедевр измененного черно-белого одеяния.
После событий в Топи и того, что ей довелось увидеть в подвале Бербика, от прежней запуганной маленькой девочки мало что осталось. Сейчас она больше всего напоминала безучастную пшеничноволосую куколку, таскающую с собой везде свой меч, чем вызывала недовольство спесивых дам.
— Занятия окончились, — сообщила она.
Крисп отошел от зеркала и сел в свое кресло. Арри решила осмотреть маски. Перебирала их, долго всматривалась в некоторые и клала обратно.
— Такие носили все? — спросила Арри.
— Да.
— Мне предстоит выбрать одну из них?
— Нет. Ты вырежешь свою, когда придет время.
Арри улеглась на кровать, достала «лепесток» и принялась перебирать его пальцами как простую монету, правда получалось из-за размеров плохо. Она сверлила взглядом Криспа.
— Что такое? — спросил он, заметив пристально смотрящие зеленые глаза.
— Ты седеешь.
Уголки рта Криспа едва заметно дернулись вверх, Арри все же заметила это и улыбнулась в ответ.
— На мне проклятие, Арри. — «Пора».
Былое безмятежное выражение лица тут же улетучилось. Теперь Арри снова напоминала ту самую вечно удивляющуюся и слегка запуганную девочку.
— Проклятие? — переспросила она.
— Именно. — Крисп глянул в окно.
На улице стоял солнечный день. Пушистые облака медленно плыли по небу. Ветер гнал их с большой скоростью.
— Из-за него я постепенно приближаюсь к своей смерти, — продолжил Крисп. — Ты наверняка спрашивала себя о причине своего пребывания здесь. Зачем я выбрал тебя, зачем… — Крисп наклонился ближе и перешел на шепот. — Я сделал тебя своей дочерью.
Арри молчала, завороженно ожидая того, что ей поведает приемный отец. Крисп вновь заметил в ней тот прежний страх, появляющиеся сомнения.
