Остановились под утро. Выбрали место рядом с трактом среди нескольких больших круглых валунов. Разожгли костер, поставили котел. Одноглазый нарезал картошки, моркови, мяса. Позже подлил воды и сыпнул ложки три соли. Один, тот что ранее вел с Одноглазым Гонгена к телеге, вернулся из леса с добычей. Попал стрелой в голову зайцу. Соратники тут же принялись засыпать хвалебными речами охотника. Освежевали тушку. К тому времени похлебка приготовилась. Сняли котел, положили на траву. Насадили тушку зайца на палку, установили скромный вертел над костром. Одноглазый внимательно следил за мясом и переворачивал его довольно часто.
К удивлению Гонгена, накормили и его. Дали плошку похлебки и ложку. Плошка лежала рядом с клеткой. Гонгену приходилось аккуратно черпать горячий бульон, чем изрядно веселил остальных.
— Вот, держи. — Вручил ножку прожаренного зайца Одноглазый. — Не будешь рот раскрывать и дальше, то будешь есть. Уяснил?
Гонген медленно кивнул.
— Договорились.
К полудню потеплело. Солнце, закрытое белесой пеленой облаков, окрашивало все в серые тона. Лес вскоре остался позади. Дорога вела через равнины, заселенные каменными островками. Возле этих анклавов часто появлялись животные.
Следующий привал. Вечером. Сделали на открытом пространстве, хотя в округе было полно скоплений валунов, в которых можно укрыться от ветра. Охотник поймал несколько змей. Одноглазый развел костер из полений, которые прихватили еще утром. Бревна скрывали Гонгена на половину.
— Здесь точно безопасно? — спросил один.
— Да, — ответил Охотник. — Эти твари обитают среди камней. Видишь? — Потряс двумя змеями с отрубленными головами. — На две меньше.
Одноглазый снял с них кожу и насадил на палки мясо. В этот раз Гонгену позволили выпить не воды, а эля из бурдюка. Старый рыцарь не вымолвил и слова. Он понимал, что что-то идет не так, и это к лучшему. Блум приказал убить его у Топи. Но Топь давно позади. Лучше слушаться этих людей во всем. Оставили Гонгена в живых они не для забавы ради.
— Я хочу выйти, — сказал Гонген.
Блеснула сталь в руке одного из головорезов.
— Вы же не хотите вони моего дерьма, — поспешил договорить.
Клетку открыли. Гонгена отвели к ближайшим валунам.
«Четверо. Разбить четверых».
Охотник стоял рядом полуоборотом. Искоса поглядывал на сидячего Гонгена. Боится. Старый воин долго думал над решением. Если он убьет одного, выйдут тотчас трое. Драться против троих — смертный приговор. И все же, не известно, что ждет его впереди. Рабство? Вполне вероятно. Вместо простого убийства продать в рабство. Получить денег не только от Блума, но и от рабовладельца. «Поэтому и кормят,» — смекнул Гонген.
Взгляды их пересеклись. Охотник презрительно хмыкнул и отвернулся. Уставился на лагерь. Гонген незамедлительно прыгнул к головорезу. Он повалил Охотника, и они покатились кубарем по склону, вцепившись друг в друга мертвой хваткой. К концу падения старый воин оказался сверху. Охотник раскрыл рот, но увесистый кулак прилетел ему в лицо. Рука головореза потянулась к ножу. Удар. Еще удар. Треск. Всхлипывание. Кровь брызгами разлеталась в разные стороны. Вскоре лицо Охотника превратилось в кровавое месиво. Он хрипел и булькал. Глаз не видно — все залито кровью. Рука обмякла, нож упал на траву, так и не достигнув цели.
Окровавленные ладони. Метаясь взглядом между ними и трупом, Гонген вспомнил былое ощущение. Давно он не убивал. Тело полегчало, в руках появилась сила, боль притупилась.
Достал меч Охотника. Железка напоминала больше заточенную кочергу, а не доблестный рыцарский клинок. Взвесив в руке, поднялся, подтягивая свои штаны.
На звуки борьбы сбежались остальные. Все с обнаженным оружием. Двое с топорами, один, Одноглазый, с мечом.
— Брать живым! — крикнул кто-то.
— Да я эту паскуду сам зарублю! — рявкнул Одноглазый. — Посмотри, что он с сделал с Тобби!
Одноглазый стремглав бежал по скату. Гонген отошел подальше от трупа. Укоренился и замер в ожидании, крепко сжав рукоять меча.
Сверкнули искры. Раздался стальной лязг. Гонген парировал удар головореза. Мах — новая вспышка света и звон металла. Рукоять отдала дрожью в ладони.
Разошлись.
Одноглазый водил клинком вправо-влево, выигрывая время для соратников. Те неспешно окружали старого рыцаря.
Медлить нельзя. Ни в коем случае нельзя позволять себя обходить.
«Прыгай!» — приказал себе Гонген.
Он подскочил к Одноглазому. Тот отшатнулся, потерял равновесие и махнул наотмашь. Нужный момент. Гонген нырнул под удар и рубанул по ноге противника. Раздался треск костей, брызги крови оросили траву. Головорез привычно оперся на покалеченную ногу и рухнул на землю, издав нечеловеческий вопль.
Добить Одноглазого не позволили: лезвие топора свистнуло рядом с окровавленным лицом Гонгена. Он отскочил и увернулся от следующего удара. Двое головорезов, опьяненные гневом, бездумно размахивали топорами. Пришлось отходить.
Выловив момент, старый воин рубанул мечом. Два кривых куска плоти бесшумно упали на землю. Топор рухнул рядом.
