"Так, – думает главврач, – все очень просто: не класть руки на стол, не откидываться на спинку кресла, не смотреть по сторонам, не перепутать вилки, не спутать тосты – вот и вся премудрость".
Гости осторожно знакомятся между собою. Справа от доктора – немец, седой, с красивым лицом, испорченным шрамом на щеке. Сидит очень прямо, смотрит спокойно. "С какого фронта шрам?" – думает Шевцов. Напротив – его жена, голландка в старомодном черном платье. Она что-то говорит по-английски своему соседу. Ее сосед, англичанин, поправляет очки в позолоченной оправе, сползающие на тонкий нос. Он и его жена, кажется, сошли с рекламы нового средства от ожирения.
Смотрят на разложенные перед ними приборы, как святой Антоний на искушение. Они, как всегда, убеждены – весь мир должен говорить только на их среднеуэльском диалекте.
Следующая пара – французы. Француженка уже болтает с главным помощником, но по-немецки: и оба довольны друг другом.
Над столом холодок – похоже на международную конференцию полномочных представителей. Озабочен Грудинко. Он знает, что англичане взаимно недолюбливают немцев. Французы не в восторге ни от тех, ни от других. Как наладить мирное сосуществование за общим столом?
Первый тост – главного помощника. Борис Григорьевич поднимает рюмку. Говорит красноречиво, какое это истинное удовольствие принимать дорогих гостей.
– Круиз пролетел, как один день. Но он, конечно же, останется в наших сердцах… – заканчивает Грудинко.
Гости важно смачивают губы в рюмках и набрасываются на закуску:
– Оу, рашэн стайл!
Гости молча едят. Разговор еще не завязался. В двух метрах за стойкой стоят официанты и незаметно следят за столом. Смотреть на них нельзя. Взгляд – значит, что-то не в порядке. Скажем, у соседа слева сейчас упадет на палубу вилка, а дама справа выпила воду из чужого фужера. Слов не надо. Достаточно взгляда – они поймут.
Снова водка. От холодной струи рюмки звенят, как колокольчики, от низкой ноты до высокой. Похоже на "ми-фа-соль" женщинам и "ми-фа-соль-ля-си" – мужчинам, – им наливают побольше.
Тост доктора. Обмен взглядами с главным помощником. Тот делает незаметное движение бровями: "Загни им что-нибудь этакое"…
– Дамы и господа. Я хочу выпить за то, чтобы вы виделись с докторами только в такой обстановке, как сегодня, и чтобы вы пили только то лекарство, которое налито сейчас в ваши рюмки. Боюсь только, что ваши врачи станут безработными…
Этот тост с небольшими вариациями главврач повторяет за каждым капитанским столом, и каждый раз гости – солидные люди – приходят в восторг и просят выписать им рецепт на русское лекарство…
Рюмки выпиты. Первое блюдо съедено. Первый лед растоплен.
В это время раздается бой барабана, удары литавр. Духовой оркестр, наряженный в огромные поварские колпаки и белые куртки, обходит зал. Впереди с улыбкой до ушей в какой-то немыслимой форме и с тамбурином в руке вышагивает "офицер развлечений". Позади маленький барабанщик, поваренок Борька несет перед собою на ремне огромный барабан и лупит в него половником. Это – традиционный "оркестр поваров". Пассажиры хохочут, хлопают в ладоши, щелкают блицами. Зал уже навеселе.
Приносят второе блюдо – кроваво-красные лангусты под майонезом. Пассажиры искоса смотрят на офицеров – как они будут есть…
Рюмки снова налиты, и опять смочены губы. Шевцов переглядывается с Борисом Григорьевичем. И тут следует ударный тост главного помощника. Он встает и торжественно произносит тост:
– За прекрасных дам, которые украшают нашу компанию и оказывают нам великую честь своим присутствием! По морскому обычаю все мужчины пьют этот тост "боттомз ап", до дна! – провозглашает главпом, лихо опрокидывает рюмку и вдруг хватается за фужер с боржоми – на этот раз Иван вместо воды налил ему водки. Грозный взгляд направо, Донцов в притворном раскаянии разводит руками – ведь за дам же!…
Выпить приходится до дна – дамы настаивают. Становится легче – ломается языковой барьер. В зале шумно, гремит музыка, лица покраснели, кое-где слышится нестройное пение.
У гостей незаметно слабеют тормоза этикета, реплики становятся острее. Они поминают старые счеты. Немцы захватили Францию и воевали с англичанами, англичане бомбили Германию и Голландию. Сейчас они союзники, но спорят так, словно продолжают войну…
Немец останавливается первый.
– Мы устроили здесь небольшую сессию блока НАТО, – говорит он, извиняясь.
– Да еще в присутствии представителей Варшавского пакта, – смеется француз.
– Что ж, – ловко закругляет главпом, – выпьем за то, чтобы это первое совместное заседание закончилось полным разоружением во всем Мире…
Тем временем оркестр на эстраде замолкает. Гаснет свет, в зале ресторана темно – ни зги. Обрывается шум, и только бас-гитара низким гудением струны имитирует гудок парохода.
И в это время в темный зал вплывает подсвеченный огнями макет "Садко" из… крема и шоколада. Это огромный торт. На нем светятся лампочки, горят красные, белые и зеленые ходовые огни. А. в трубе голубым пламенем пылает спирт, озаряя подволок синеватыми бликами. Это творение рук самого Дим Димыча.
