Белоснежные пирамиды салфеток, блеск хрусталя и начищенного серебра придают ему торжественный, официальный вид. В кресло во главе стола может садиться только капитан или его главный помощник. Остальные места для гостей.
По залу ходит администратор ресторана Лариса Антонова – в строгом вечернем платье, с прической, – останавливается у столов, проверяет сервировку. Она хозяйка зала. Лариса издали улыбается Шевцову.
Официанты сегодня в национальных костюмах. Сверкают шелком расшитые косоворотки ребят, яркие сарафаны девушек. Главный помощник Борис Григорьевич Грудинко одергивает свой смокинг в ожидании гостей. Это тоже работа, и нелегкая – торжественный обед.
Рядом с капитанским столом вытянулись официанты, Дима и Олег, и винный стюард Иван Донцов – красивые, рослые парни. Они будут в шесть рук обслуживать почетных гостей капитанского стола.
Официант пассажирского лайнера должен быть сильным, обаятельным, ловким, терпеливым, вежливым, всегда улыбаться, знать названия всех блюд на трех языках, уметь принять заказ даже у глухонемого, прекрасно владеть техникой сервировки и обслуживания. Он должен носить на кончиках пальцев пудовые подносы; держа за донышко ледяную бутылку шампанского, разлить ее в двенадцать фужеров – без дрожи в руке и не пролив ни капли. Не меняя радостного выражения лица, приносить одному и тому же пассажиру два первых, три вторых и четыре третьих блюда, не считая холодных закусок и мороженого. Он должен пробежать с подносом десять километров без одышки и – упаси бог! – без капли пота.
Шевцов подходит к столу. Главный помощник бормочет себе под нос какие-то фразы, тосты;- приветствия на английском и немецком – готовится к приему.
– Будет еще и французская пара, – качает он головой, – заболеть бы, что ли? – улыбается Грудинко.
Главный врач с удивлением смотрит на него – в первый раз за весь рейс он видит на лице Бориса Григорьевича добродушную улыбку.
Главный помощник за последнее время как-то изменился – подобрел и похорошел даже. Игорь и Вадим не отходят от него ни на шаг. Видно, есть чему поучиться. А чай на мостике они теперь пьют втроем…
Евгений Васильевич, пассажирский помощник, уже ведет гостей по проходу между столами. Две пары пожилые и одна молодая. Мужчины в смокингах, дамы в вечерних платьях. Раскланиваются. Начинается ритуал представлений, главный помощник и главный врач осторожно пожимают руки гостей. Шевцов старается по лицу угадать национальность и что кому говорить: "хау ду ю ду", или "гутен абенд", или "бон суар". Каждому свое.
Угадывать, впрочем, не трудно. Англичане улыбаются, даже если им и не хочется, немцы серьезны, даже если им хочется улыбнуться. Французы улыбаются почти всегда, голландцы – почти никогда.
Зал уже полон, все столы заняты, но никто не ест, – ждут, когда окончатся церемонии.
Капитанский стол ждет, гордый в своем великолепии. И вот Грудинко приглашает гостей к трапезе, а пассажирский помощник, важный, как лорд, рассаживает их, согласно этикету.
Евгений Васильевич коварно улыбается доктору и подсаживает молодую пару к главному помощнику, а к Шевцову – стариков. "Увы, – вздыхает главврач, – придется весь вечер говорить со старичками про печень и про желудок. Можно подумать, что я когда-нибудь пожалел ему аспирина или косо посмотрел на его обезьянку…"
Официанты усаживают гостей – сначала дам, потом мужчин, отодвигают кресла, потом задвигают их гостям под коленки. Все чин чином. Хозяева стола садятся последними. К ним подходит винный стюард.
– Что будете пить? – спрашивает вполголоса.
– Я воду, – шепчет главный помощник. – Мне на вахту. Пусть доктор выручает…
– Я первые две, – говорит Шевцов. Это значит: первые две рюмки водки, следующие – кипяченой воды из водочной бутыли, первые две рюмки коньяка, следующие – подкрашенный чай. Вина не в счет.
На таких обедах всегда пьют много – капитан угощает… Пассажиров каждый раз приглашают новых, а офицеры – все те же. Если перебарщивать, то недалеко и до цирроза печени.
Главный помощник и главврач сидят на концах длинного стола – друг против друга. Пассажиры ближних столиков заняты созерцанием церемонии.
Стол накрыт на восемь персон. Но вилок и ножей на нем не меньше чем на сорок человек. Перед Шевцовым – пять вилок и пять разных ножей. Отдельно на тарелочке – нож для масла. Набор инструментов, как перед большой операцией.
Официант Дима Горчук обносит гостей хлебом – на специальном блюде, под белой салфеткой. Начиная с дам, он с легким поклоном приподнимает салфетку и произносит фразу, которая включает сразу "плиз", "битте" и "сильвупле".
Фужерам, бокалам и рюмкам тесно на столе. Доктор замечает краем глаза, что гости осторожно посматривают на него и Грудинко и повторяют все их движения.
Ваня Донцов подносит запотевшую бутылку "Столичной" экспортного разлива. Надо видеть, как он ее держит за самое донышко, обернутое крахмальной салфеткой. Его вторая рука заложена за спину. Опытный официант разливает на слух – по звуку, который издает наполняемый хрусталь.
