Все трое снова сели в разогретый на солнце "бьюик". Даниельсон освободил ручной тормоз, уперся плечом в переднюю стойку, и автомобиль с выключенным мотором покатился вниз, под уклон. Дан на ходу вскочил на сиденье и стал спокойно крутить баранку. Дорога шла с горы вниз, все так же не отрываясь от края пропасти. Машина быстро разгонялась, набирала скорость. Мотор не работал – Дан не включал зажигание. В полной тишине был слышен свист шин по асфальту да скрип рулевой передачи на поворотах.
– Не страшно? – лукаво подмигнул Дан и повернул наконец ключ в замке зажигания. Ободряюще загудел мотор, и пассажиры облегченно вздохнули.
Шоссе уходило в отлогие долины – в сердце острова. Мелькали мимо живописные деревни, хижины под пальмовыми крышами, чернокожие женщины в ярких юбках с цветастыми тюрбанами на головах. За машиной бежали полуголые мальчишки. Вдоль шоссе тянулись бесконечные плантации.
Трех-четырехметровые деревья с большими листьями стоят ровными рядами. Их ветви сгибаются под тяжестью желто-красных плодов.
– Это деревья какао, – говорит Дан. – Наше какао высоко ценится. Оно идет в лучшие сорта шоколада.
По стволам деревьев проворно бегают серые зверьки с пушистыми хвостами. Это белки, тропические белки. Над низкорослыми деревьями какао поднимаются высокие стволы с плоскими, широкими кронами-зонтиками.
– Это иммортели, – объясняет Дан. – Они защищают от солнечных лучей тенелюбивые плоды какао. Мы зовем их "матери какао".
Сами иммортели с распростертыми кронами и розовыми цветами в густой листве очень красивы, даже поэтичны. Шевцову вдруг вспомнились стихи Брюсова и Блока о цветах иммортелей, написанные в холодном, вьюжном Петербурге. Сами они этих цветов, пожалуй, не видели…
За поворотом – плантации кофе. На зеленых ветвистых кустах висят ярко-красные ягоды. Из них делают кофе.
– Сейчас январь, – говорит Дан, – сухой сезон, лучшее время года. Сейчас цветут все цветы и плодоносят все деревья. А с июня по декабрь будет сезон дождей. Это когда небо плачет день и ночь.
– Дожди без перерыва?
– Почти. Только в октябре бывает недолгий перерыв. По-вашему, это "индейское лето".
– По-нашему "индейское лето" называется бабье лето, ну, женское, одним словом… – уточнил Саша.
– Поедемте дальше, – говорит Даниельсон, – я вам покажу самое интересное озеро на острове.
– Искупаемся? – обрадовался Борис.
– Нет. Это асфальтовое озеро!
Дорога спустилась вниз, потом поднялась на перевал. Внизу показались остатки разрушенного кратера и в нем "озеро" черной ноздреватой массы. Облако испарений стояло над кратером. По краям озера чернокожие рабочие широкими лопатами копали густую пахучую массу и сваливали ее в корзины. Полные корзины на головах несли к грузовикам, стоявшим рядом с кратером.
Здесь добывали готовый асфальт, здесь начинались все асфальтовые дороги острова.
– Этому озеру миллион лет, – сказал Дан. – Когда-то здесь был грязевой вулкан. Грязь и нефть перемешивались в нем, как в котле. Получился асфальт. Пираты смолили этим асфальтом парусные суда. А сейчас по нему бегают автомобили…
Солнце опускалось, в лесу быстро темнело. Джунгли протягивали над дорогой изогнутые ветви, свисали петли лиан. В зарослях кричали обезьяны.
– Слушай, Дан, – улыбнулся Саша, – у вас тут львов, тигров не водится?
– О нет, – обернулся инспектор, – у нас мирный остров. Единственный хищник – это оцелот, тигровый кот. Но он обычно на людей не нападает. Еще есть мангусты. Их когда-то завезли, чтобы уничтожить змей. Но они так расплодились, что змей им не хватает. Теперь они уничтожают кур. Ну и еще есть летучие мыши…
– Ну, летучие мыши – это хищники разве что для комаров.
– Ноу, ноу. У нас есть летучие мыши с крыльями по полметра. Они едят ящериц, мышей, рыбу. Есть даже вампиры – они сосут кровь.
– Бр-р…
Уже загорелся закат, когда "бьюик" въехал в ворота порта. Возле борта "Садко" приплясывали под музыку столпившиеся пассажиры. Из середины толпы летели необычно чистые и звонкие звуки африканских ритмов. Пассажиры, обгоревшие на солнце, в шляпах из пальмовых листьев, в рубашках с обезьянами и в шортах отплясывали босиком на теплом асфальте причала. Они смеялись, хлопали в ладоши и вообще были очень довольны – приобщались к местной экзотике.
– Что это за инструменты? – спросил Саша, внимательно прислушиваясь к музыке.
– О, это наше изобретение – стилбэнд.
Пятеро молодых негров удивительно слаженно и музыкально играли на стальных барабанах, похожих на ярко раскрашенные кастрюли. Сами музыканты широко улыбались, пританцовывали и, видно было, получали огромное удовольствие от своей игры.
Сияя улыбками, негры пели под свою музыку забавные, соленые песни-калипсо:
О моя девушка, что она любит?
О моя девушка, что она хочет?
И музыка, и пение, и то, что любят девушки, было так естественно, так гармонировало с вечерним небом, плеском океана, улыбками веселых чернокожих музыкантов.
