Василь Федотыч ловко распутывает шнуры на поясе своего шефа, продевает их в какие-то дырки, завязывает, чтобы он не вывалился из спасательного жилета. Тоня сует главврачу санитарную сумку. Вера надевает ему на голову форменную фуражку с "крабом". В полном снаряжении Шевцов бежит на шлюпочную палубу, пугая встречных пассажиров своим грозным видом и толстым оранжевым жилетом. Палуба под его ногами кренится – судно делает крутой поворот, ложится на обратный курс.
У шлюпки № 1 уже выстроились матросы – пять человек в таких же, как на главвраче, ядовито-оранжевых жилетах. Командир шлюпки, второй штурман Вадим Жуков, неподвижно стоял у лебедки и не отрываясь смотрел на мостик – ждал команды. Из-под его фуражки выбивались волосы – такого же цвета, как и спасательные костюмы…
Ветра нет. Океан, как фольгой, залит солнечным блеском. Чуть заметная зыбь лениво изгибает зеленоватую гладь. Только там, где дугой пропахал воду борт "Садко", бурлит пена и крутятся водовороты.
Теплоход заканчивает маневр. Петля, которую вычерчивает судно, позволяет выйти точно к месту, где упал за борт человек.
На крыло мостика выбежал старпом Андрей Стогов и резко махнул рукой. Матросы уже стояли наготове. Загудели электромоторы лебедок. С барабанов через блоки побежали стальные тросы – лопари. Массивные стрелы шлюпбалок вдруг дрогнули и стали наклоняться, вываливаться за борт. Тяжелая моторная шлюпка – вместимость девяносто пять человек – заскользила по станине, встряхнулась и повисла вровень с бортом, покачиваясь на талях. По узким сходням, переброшенным с борта судна, спасательная команда перешла на шлюпку. Шевцов взглянул вниз, На далекий блеск воды, и едва не потерял равновесие. Потом спрыгнул на банку, с банки на дно и сел, переводя дыхание, рядом со своей зеленой сумкой с красным крестом.
Подул легкий бриз, и шлюпка закачалась, отделенная от судна и повисшая на талях в двадцати метрах над водой. Снова загудели лебедки, побежали тросы с барабанов. Шлюпка дернулась, и главврач схватился рукой за борт. Напряженный момент – спуск шлюпки с людьми на воду. Медленно ползет вверх черный борт теплохода. Наконец хлюпает вода под килем и провисают туго натянутые тросы. Моторист заводной рукоятью, как заправский шофер, прокручивает коленвал, устанавливает газ и включает зажигание.
Вздрагивает и начинает успокоительно тарахтеть двигатель, выплевывая за борт синий дымок и воду из трубы водяного охлаждения. Все – поехали! Рулевой закладывает румпель на крутой поворот.
Вадим Жуков, прочно расставив ноги, двумя руками держал бинокль – обшаривал прищуренными глазами волны. Кроме покатых изгибов зыби Шевцов ничего не видел. Он нервничал и возмущался спокойствием матросов в шлюпке. "Как они могут быть такими равнодушными к судьбе человека!…"
Шлюпку качало, как ореховую скорлупу. Это только для океанского лайнера океан был спокойным.
Не оборачиваясь, Вадим крикнул что-то и махнул рукой. Матрос в носу шлюпки встал, привалился коленями к банке и взял в руки багор с крюком на конце. Впереди на волне блеснуло нечто похожее на голое плечо. Потом в пляске волн доктору показалось, что он увидел вытянутую вверх руку и на ней что-то красное. "Кровь?"- подумал он, торопливо развертывая медицинское снаряжение…
Метров через пятьдесят моторист сбавил обороты. У борта шлюпки покачивался грубо сколоченный деревянный ящик. К крышке ящика была прибита палка с красным флажком. Впередсмотрящий подцепил ящик багром и бросил его на дно шлюпки рядом с уже раскрытой санитарной сумкой.
– А где же… утопающий?! – привстал от удивления доктор Шевцов. Глядя на главврача, согнувшегося со шприцем в руке над деревянным ящиком, весь экипаж, начиная со второго штурмана и кончая тихоней-рулевым, повалился на банки в судорогах неудержимого хохота. Спасательная шлюпка сбилась с курса, зачихал и с перебоями заработал двигатель.
Поняв, в чем дело, Шевцов плеснул на ящик из пузырька спиртом и воспроизвел массаж сердца, нажимая руками на мокрые деревянные ребра ящика: оказал "первую помощь".
Учебная тревога закончилась. Спасатели по штормтрапу поднялись на борт теплохода.
И снова тишина, безветрие и океан, как фольгой, залит солнечным блеском.
"Садко" лег на прежний курс, и вот в бинокле уже видны вершины гор, покрытые каракулем вьющейся зелени. Это Гренада. Еще ближе – и уже видно, как вдоль белой отмели пляжа лениво изгибается зеленоватая вода. Над водой наклонились изогнутые пальмы. За пальмами непроницаемой стеной стоят джунгли. Даже в сильный морской бинокль не видно ни причалов, ни людей, ни следов цивилизации. Может быть, остров необитаем?
На баке появился боцман Коля Лебедев. "Отдать якоря!" – загремел в репродукторах бас капитана. Завертелась рукоять винтового стопора, и из клюза с грохотом поползла якорная цепь. Один за другим с гулким всплеском упали в воду якоря.
