В царстве пепла и скорби полностью

Вот и сейчас, сидя в гостиной ее дома спиной к стене, просто тенью в темноте, он смотрел, как спят Киёми и Ай.

Может быть, я должен уйти, говорил он себе. Пройти всю Японию и найти кого-то другого, кому являться. Напугать императора Хирохито так, чтобы он закончил войну.

Пока он размышлял над своим будущим, Ай села, окруженная синей лентой пульсирующей энергии, встала с пола, двинулась к ширме, разделяющей комнаты, миновала ее не останавливаясь и исчезла.

Что это было?

Он встал и подошел к спящим. Ай лежала, прижавшись к спине Киёми, грудь ее вздымалась и опадала. Если она здесь, кто сейчас прошел через ширму? У него в голове возникла мысль: не вышла ли Ай из своего тела? И если да, может быть, он как-то может с ней сконтактировать?

Он нашел Ай сидящей возле пруда. Она смотрела на черную воду, не замечая дождя. Подойти к ней? Нет. Нужно поговорить с Фрэнком.

Он бросился прочь со двора – искать Фрэнка. Никогда еще не передвигавшийся по Хиросиме ночью, он не знал, чего ждать. И как только он ступил на дорогу Тэндзин-мати, из горла у него вырвался тихий вздох изумления. Не обращая внимания на дождь и затемнение, по дороге шли люди, и каждый был окружен тем же синеватым сиянием, что и Ай. Перед ним остановился пожилой человек, поклонился, сказал «Добрый вечер» и двинулся дальше. Он меня видел. И говорил по-английски. Чертовски странно.

На пути к реке с Микой продолжали здороваться духи, и в них не было ни малейшей враждебности, будто война для них ничего не значила. Почему у них нет ненависти к человеку, который засыпал их страну зажигательными бомбами? Будь он на их месте… нет, не стал бы он их ненавидеть. Прожив месяц среди японцев, он перестал их презирать. Он ненавидел солдат, устраивавших резню среди гражданских и военнопленных, но эти люди не были солдатами. Это были мужья и жены, родители, деды и бабки, и дети – слишком маленькие, чтобы понять, зачем взрослые разрушают мир.

Фрэнка и Оду он нашел на устричной лодке распивающими бутылку сакэ. На коленях Оды сидела пухлая японка. На лунообразном лице с широко расставленными глазами играла дружелюбная улыбка, обнажающая зубы.

Фрэнк поднял бутылку в салюте:

– А, Мика-сан! Рад тебя видеть. Не думал, что ты выйдешь ночью. – Он показал бутылкой на женщину: – Это Момо, подруга Оды.

Ода прижал Момо к своему животу, она хихикнула.

– У Момо большая круглая задница, что для японок редкость. Обычно они костлявые. А эта – вишневый цвет.

Мика обернулся к ней и наклонил голову:

– Очень приятно, Момо-сан.

Она прильнула к Оде и шепнула ему на ухо:

– Какой вежливый американец!

Ода запрокинул голову и рявкнул:

– Ха! Он тебя охмурил своими чарами – американцы это умеют.

Фрэнк отдал бутылку и рыгнул.

– Ты пьян, – сказал Мика.

– Нет. – Он вытянул пустую руку в сторону Мики. – На, глотни.

Мика вздохнул:

– Можем мы пойти пройтись?

Тут Фрэнк заметил, что рука у него пуста, и приподнял брови:

– Ода, ты вор.

– Хай, – согласился Ода. – Сегодня я собираюсь похитить сокровище Момо-сан.

– Сокровище? Момо-сан? – Фрэнк хлопнул себя по колену, но под сердитым взглядом Оды стал серьезным. – Да, понимаю, о чем ты. Момо-сан – обладательница многих сокровищ.

– Фрэнк?

Фрэнк приблизился к Мике, наклонил голову.

– Ты когда сюда прибыл?

– Мы хотели пройтись?

– Ах, да. Пройтись. – Фрэнк поклонился Оде. – До свидания, мой друг. До свидания, сокровище Момо-сан.

Она снова хихикнула, будто не замечая, что Ода мнет ей грудь.

Отдалившись от Оды и сакэ, Фрэнк на удивление быстро протрезвел. На ходу он открыл рот, ловя языком капли дождя.

– Итак, Мика, какие у тебя вопросы?

– Я ее видел.

– Кого? Или что?

– Ай. Я видел, как ее дух покинул тело. Ты мне не говорил, что такое бывает.

Фрэнк остановился возле закрытого ставнями велосипедного магазина и прислонился к стене.

– Ты не спрашивал.

– А мы можем…

– Да. Можем общаться с духами живых.

Для него вдруг открылась возможность узнать больше о Киёми, а для нее – узнать его. Мика представил себе, как говорит с ней. Захочет ли она вообще говорить со мной? И если да, отвечу я ей или буду стоять как идиот?

Будто прочитав его мысли, Фрэнк сказал:

– Питать чувства к живым, если они не твои родственники, – всегда неразумно. Кончается разбитым сердцем.

– Почему ты так говоришь?

Фрэнк закурил сигарету.

– Дух живого человека не помнит ничего, что творится в этом царстве. Что бы мы с ними ни пережили вместе, эти воспоминания исчезают без следа, стоит им проснуться.

– Они все забывают?

– Трудно создать отношения в таких обстоятельствах.